.RU

Вобыденном языке слово “агрессия” означает множество разнообразных действий, которые нарушают фи­зическую или психическую целостность другого человека или гру


Агрессия *

В обыденном языке слово “агрессия” означает множество разнообразных действий, которые нарушают фи­зическую или психическую целостность другого человека (или группы людей), наносят ему материальный ущерб, препятствуют осуществлению его намерений, противодействуют его интересам или же ведут к его уничтожению. Такого рода антисоциальный оттенок заставляет относить к одной и той же категории столь различные явления, как детская ссора и войны, упреки и убийство, наказание и бан­дитское нападение. Мотивационно-психологический анализ деятельно­сти предполагает не только фенотипическую, но и генотипическую дифференциацию этих явлений. Однако, когда речь идет об агрессивных дей­ствиях, выяснение условий их совер­шения представляет собой особо сложную задачу. Как и в случае других социальных мотиваций, чело­век, совершая агрессивное действие, как правило, не просто реагирует на какую-либо особенность ситуации, но оказывается включенным в сложную предысторию развития событий, что заставляет его оценивать намерения других людей и последствия соб­ственных поступков. Поскольку мно­гие (хотя и не все) виды агрессивных действий подлежат к тому же регуля­ции моральными нормами и социаль­ными санкциями, исследователю еще приходится принимать в расчет многообразные заторможенные и за­вуалированные формы агрессивного действия.

Количество работ, направленных на выяснение того, какие виды и формы агрессивных действий возможны и при каких условиях, за последние 15 лет чрезвычайно возросло. За 10 лет, с 1964 по 1973г., на эту тему появилось в три раза больше публикаций, чем за три предыдущих деся­тилетия; а в период с 1970 по 1976г. было опубликовано более 1200 работ [D.M. Stonner, 1976]. К настоящему времени лишь о человеческой агрес­сивности написано более 350 монографий [В.A. Baron, 1977, р.VII]. Причина этого не в последнюю оче­редь заключается в стремлении содействовать посредством лучшего по­нимания агрессивных действий пре­дотвращению и сдерживанию явных актов насилия. Ибо террористические акты (как в странах, где идет граж­данская война, так и там, где она отсутствует), новые формы преступ­ности (такие, как ограбление банков, угон самолетов, захват заложников, шантаж), влияние сцен насилия, ежедневно “с доставкой на дом” по­лучаемых населением от средств мас­совой информации, вызывают все большую обеспокоенность междуна­родной общественности.


^ Границы агрессивного поведения

Различение агрессивных и неагрес­сивных действий путем описания со­ответствующих поведенческих актов имеет, очевидно, мало смысла. Так, нарушение целостности тела в случае хирургического вмешательства не представляет собой агрессии, однако оно является ею в случае нападения с ножом в руках. Различения велико­го множества похожих и непохожих друг на друга способов поведения лишь тогда достигают своей цели, когда последствия, к которым стре­мится субъект, осуществляя дей­ствие, можно свести в силу их фун­кциональной эквивалентности к одно­му общему знаменателю — ­намеренному причинению вреда дру­гому человеку. Уже в 1939 г. в своей монографии “Фрустрация и агрессия”, оказавшей большое влияние на даль­нейшие исследования и открывшей новый этап изучения агрессии, Доллард, Дуб, Миллер, Моурер и Сирс в определении агрессии отвели место (хотя и неявно) намерению повредить другому своим действием: “Акт, целе­вой реакцией которого является нане­сение вреда организму” [J. Dollard, L. Doob, N. Е. Miller, Н. О. Mowrer, R. R. Sears, 1939, р. 11]. Впоследствии такие авторы, как Бусс [А. Н. Buss, 1961], Бандура и Уолтерс [A. Bandura, R. H. Walters, 1963], попытались описать агрессию строго би­хевиористски, определив ее как при­чинение вреда. Однако большинство исследователей сочли такое опреде­ление неудовлетворительным и отказались от него, ибо оно ведет к рассмотрению непреднамеренного на­несения вреда как агрессии, а целенаправленного вредоносного дей­ствия, не достигшего, однако, своей цели, как неагрессивного поведения [см.: S. Feshbach, 1964; 1970; H. Kaufmann, 1970; H. Werbik, 1971]. Оба приводимых ниже определения — одно из них принадлежит зоопсихоло­гу, автором другого является специалист в области когнитивной психоло­гии мотивации — содержат указание на побудительные условия агрессивных действий.


“Агрессия может быть определена как специ­фически ориентированное поведение, направ­ленное на устранение или преодоление всего того, что угрожает физической и (или) психиче­ской целостности живого организма” (L. Valzelli, 1974. р. 299].

“Мы полагаем, что мотивом агрессии является такое нанесение вреда другим или интере­сам других, которое устраняет источники фрустрации, в результате чего ожидается благоприятный эмоциональный сдвиг. Достижение такого сдвига представляет собой цель мотиви­рованного агрессией поведения” [H.-J. Kornadt, 1974, р. 568].


Согласно обоим определениям, агрессия всегда является реакцией враждебности на созданную другим фрустрацию (препятствие на пути к цели, ущерб интересам субъекта) не­зависимо от того, была ли эта фрустрация, в свою очередь, обусловлена враждебными намерениями или нет. Однако, как мы увидим ниже, это обстоятельство — приписываются ли источнику фрустрации враждебные намерения или не приписываются — имеет решающее значение. Вместе с тем возможны, очевидно, и такие случаи агрессии, которые не являются реакцией на фрустрацию, а возникают “самопроизвольно”, из желания воспрепятствовать, навредить кому-либо, обойтись с кем-то несправедли­во, кого-нибудь оскорбить. Следует поэтому различать реактивную и спонтанную агрессию.

Ряд немаловажных различий отметил Фешбах [S. Feshbach, 1964; 1970; 1971], отграничивший друг от друга экспрессивную, враждебную и инстру­ментальную агрессию (при этом сна­чала из рассмотрения исключается непреднамеренная агрессия). Экспрессивная агрессия представля­ет собой непроизвольный взрыв гнева и ярости, нецеленаправленный и быстро прекращающийся, причем источ­ник нарушения спокойствия не обяза­тельно подвергается нападению (типичным примером могут служить при­ступы упрямства у маленьких детей). В случае, когда действие не подконтрольно субъекту и протекает по типу аффекта, Берковитц [L. Berkowitz, Т974] предпочитает говорить об импульсивной агрессии. Наиболее важным нам представляется различение враждебной и инструментальной агрессии. Целью первой является главным образом нанесение вреда друго­му, в то время как вторая направлена на достижение цели нейтрального характера, а агрессия используется при этом лишь в качестве средства (на­пример, в случае шантажа, воспита­ния путем наказания, выстрела в за­хватившего заложников бандита). Ин­струментальную агрессию Фешбах [S. Feshbach, 1971] подразделяет на индивидуально и социально мотивиро­ванную (можно говорить также о сво­екорыстной и бескорыстной, антисо­циальной и просоциальной агрессии).

Важность этих различении Рул [В.G. Rule, 1974] подтвердил определенными экспериментальными данны­ми. Испытуемые должны были прочи­тать нечто вроде показаний участни­ка о трех случаях агрессии, связан­ных с потерянным кошельком, и вы­сказать свое мнение о том, является ли эта агрессия правомерной и заслу­живает ли наказания. В первом слу­чае рассказчик доходит до физиче­ского столкновения с оказавшимся бесчестным нашедшим кошелек чело­веком ради того, чтобы вернуть коше­лек законному владельцу (просоциальная инструментальная агрессия). Во втором он отбирает кошелек и оставляет его себе (антисоциальная инструментальная агрессия), в треть­ем — ударяет присвоившего кошелек человека, побуждаемый моральным негодованием (враждебная агрессия). Как видно из табл. 8.5, 16-17-летние школьники считают просоциальную инструментальную агрессию более правомерной и менее заслужи­вающей наказания, чем враждебную, а эту последнюю —более правомерной и менее заслуживающей наказания, чем антисоциальную.

Таблица 8.5

Градация правомерности различных видов аг­рессии и заслуженности наказания по оценкам 16-17-летних школьников (все различия зна­чимы) [В. G. Rule, 1974, р. 140]


Оценка

Агрессия




инструментальная профессиональная

инструментальная антисоциальная

враждебная

Правомерность

4,96

2,12

3,14

Заслуженность наказания

1,81

3,70

3,04


Уже одного этого примера доста­точно, чтобы убедиться в сложности создания однозначной классифика­ции. Ведь враждебная агрессия возмущенного рассказчика наверняка со­держит элементы направленной про­тив правонарушителя просоциальной инструментальной агрессии. Нередко также агрессия, возникающая как ин­струментальная, приобретает компо­ненты враждебности, например если ее жертва оказывает сопротивление. Все же такого рода разграничения не совсем бесполезны. Они подготавли­вают почву для планомерного выяв­ления функционально эквивалентных компонентов агрессии. Работа эта по­ка не завершена. Как правило, иссле­дователи придерживаются экспери­ментальных схем, основанных (как мы увидим ниже) на возбуждении просо­циальной инструментальной агрессии, которая может дополняться или не дополняться враждебной агрессией. Однако в любом случае различение мотивационной структуры инструмен­тальной и враждебной агрессии (собственно агрессии, внутренне мотиви­рованной агрессии, см. гл. 12) пред­ставляется нам необходимым. Пос­ледняя может быть охарактеризована, как более обдуманная или импульсив­ная. Каждый из этих типов и подтипов может быть в свою очередь под­разделен на свои про- и антисоциаль­ные разновидности; разделение это, естественно, не является объектив­ным, оно отражает точку зрения дей­ствующего субъекта, его жертвы или какого-либо наблюдателя. Причем то, что жертве или стороннему наблюда­телю показалось бы антисоциальным, сам субъект действия может считать просоциальным, подправляя, кроме того, впоследствии свое описание со­бытий. (Помимо этого, возможны еще и другие подразделения агрессии, на­пример, речь может идти об открытой или замаскированной, интравраждебной или экстравраждебной агрессии и т.д.)

Из этого рассмотрения сложности и многоликости агрессивных действий становится понятно, почему, с одной стороны, эти действия могут быть очень похожими на действия помощи, а с другой — принадлежать к сфере деятельности власти. Последнее ха­рактерно для инструментальных, про- или антисоциальных, форм агрессии, направленных на то, чтобы заставить жертву сделать нечто такое, что сама по себе она делать не будет. В качестве источников власти в таких случаях применяется принуждение или насилие. Эту область пересечения инструментальной агрессии и де­ятельности власти Тедеши, Смит и Броун [J.Т. Tedeschi, R.В. Smith, R.С. Brown, 1974] попытались расширить до такой степени, что в резуль­тате у них всякое агрессивное дей­ствие оказалось одной из форм про­явления власти с использованием принуждения. Само понятие агрессии они сочли, в конце концов, излишним, решив, что его можно заменить следующим определением:


“...действие будет отнесено к категории агрессивных при выполнении следующих усло­вий: (a) оно включает в себя ограничение возможностей или исходов поведения другого (наиболее явно путем использования власти принуждения и наказания); (b) наблюдатель воспринимает действие как намеренно нанося­щее ущерб его интересам или интересам объек­та воздействия (иначе говоря, как злонамерен­ное или эгоистичное) независимо от того, стре­мился ли в действительности субъект действия к причинению вреда; (с) действие представля­ется наблюдателю противоречащим нормам и незаконным, например, если оно выглядит неспровоцированным, оскорбительным или не со­ответствующим вызвавшему его поводу” (idid., р. 557].


При рассмотрении в предшеству­ющей главе мотивации власти мы обнаружили одну характерную для нее особенность: чтобы направить другого на достижение нужных субъ­екту целей, в ней могут использоваться все мотивационные процессы, ре­левантные другим мотивам, значит, и агрессия также. Однако это не меня­ет того факта, что мотивационные цели деятельности власти и враждеб­ной агрессии были и остаются совер­шенно различными. Именно этот ре­шающий момент упустили из виду Тедеши и его соавторы [см. также критику их работы в: D. M. Stonner, 1976].

В проведенных к настоящему вре­мени исследованиях в основном уточ­нялись ситуационно обусловленные особенности агрессивного поведения. Напротив, индивидуальные различия такого поведения в одних и тех же ситуационных условиях (назовем их агрессивностью) пока что редко прив­лекали к себе внимание. В этом отношении здесь сложилось то же положение дел, что и в сфере моти­вации помощи. Однако индивидуаль­ные различия в агрессивности долж­ны основываться на более сложных, устойчивых мотивационных структурах, чем различия в мотиве помощи, поскольку агрессия, находясь под явным контролем социальных норм и функций, в существенной мере определяется специфической сдерживающей тенденцией. Вот почему мы начнем с того, что рассмотрим эти нормы.


Нормы

Нормы, а тем самым типы и частота агрессивных форм поведения задаются культурой. Их различия зафиксированы в целом ряде исследований межкультурных различий [см.: Н.-J. Kornadt, L.W. Eckensberger, W.В. Emminghaus, 1980]. Поэтому особо примечательным оказывается тот факт, что у детей*, воспитыва­ющихся в разных культурах, прежде чем они полностью освоят специфи­ческие социализирующие нормы своей культуры, тип и частота агрес­сии совпадают почти полностью. Об этом свидетельствуют тщательные наблюдения за поведением предста­вителей шести различных культур, а именно: США, северной Индии, Фи­липпин, Японии (Окинава), Мексики и Кении [см.: В.В. Whiting. J.W. Whi­ting, 1975; W.W. Lambert, 1974]. Так, если взять наиболее частые формы агрессии (типа: обидеть, ударить), то дети каждой культуры в возрасте от 3 до 11 лет демонстрируют в среднем по 9 агрессивных актов в час. 29% из них составляют непосредственные ответные реакции на нападение противоположной стороны. Эта доля остается одной и той же в разных культу­рах и несколько изменяется лишь в зависимости от пола, составляя 33% у мальчиков и 25% у девочек. С возрастом во всех культурах происходит смена форм агрессии: частота простого физического нападения уменьшается за счет роста более “социализированных” форм, таких, как оскорбление или борьба. Эти изменения отражены на рис. 8.3, где представлены данные для обоих полов и трех последовательных возрастных периодов. Примечательно, что во всех культурах ровесники и младшие дети подвергаются агрессии значительно чаще, чем старшие по возрасту дети; кроме того, чем младше


^ Рис. 8.3. Изменение частоты трех форм агрессии у детей, принадлежащих к различным культурам (усредненные по культурам стандартизированные значения) [B.B. Whiting, J.W. Whiting, 1975, p.156]

дети, тем скорее жертва нападения, плача или чувствуя себя задетой, в свою очередь обратится к агрессии. Ламберт [W.W. Lambert, 1974] объясняет это как сдвиг агрессии на безза­щитную жертву:


“Еще одна тенденция, явственно проявляюща­яся во всех культурах, состоит в своеобразном сильном смещении агрессии на детей, особенно на маленьких. Оно выражается в том, что значительно большая часть ударов, полученных со стороны старших, прощается, а гораздо большая доля ударов со стороны младших по возрасту подлежит отмщению” [р. 451].


Наряду с общими для всех культур моментами каждая из них обладает своими специфическими нормами и критериями оценок агрессивных дей­ствий, определяющими, что запреща­ется, что разрешается, а что и поощ­ряется. Часть запретительных норм собрана в уголовных кодексах. На­пример, убийство из низменных по­буждений сурово наказывается, а убийство в ходе самозащиты, напро­тив, может не наказываться совсем. В отличие от запретных разрешенные или даже положительно оцениваемые формы агрессии кодифицированы слабо; примером могут служить про­явления агрессивности в определен­ных видах спорта [Н. Gabler, 1976] или же оскорбительная едкость “убийственных острот”. Кроме того, агрессия может различным образом оплачиваться. Так, Басс говорит о существовании в капиталистическом обществе обильной и весьма знамена­тельной оплаты за агрессию в виде денег, престижа и социального стату­са [А.Н. Buss, 1971, р. 7, 17]. В про­цессе врастания в свою культуру ре­бенку приходится в этом отношении многому учиться, в связи с чем решающее значение специфических культурных норм и стандартов поведения может быть прояснено прежде всего анализом с позиций психологии разви­тия [S. Feshbach, 1974]. Рассмотрим в качестве примера ряд относящихся к западной культуре результатов, раскрывающих постепенное переплете­ние агрессии и моральных норм в процессе развития ребенка. Вначале приведем некоторые описательные данные, затем в отличие от обычных теорий социализации, во всем видя­щих результат непосредственных воспитательных воздействий, рассмот­рим влияние когнитивного развития на принятие моральных стандартов и, наконец, на примере такого когнитив­но сложного явления, как самооправ­дание после совершения агрессивного акта, обратимся к свойственной мо­ральным нормам функции регуляции поведения.

В первые годы жизни агрессия про­является почти исключительно в им­пульсивных приступах упрямства, те­чение которых не поддается влияни­ям извне [F.L. Goodenough, 1931; L. Kemmler, 1957]. Причиной этих при­ступов выступает главным образом блокирование в результате применя­емых к субъекту воспитательных воз­действий намеченной им деятельно­сти. На передний план все активнее выдвигаются конфликты с ровесниками, прежде всего появляются, позднее опять отступая, ссоры, свя­занные с обладанием вещами, их до­ля составляет у полуторагодовалых детей 78%, однако уже у 5-летних — лишь 38% [Н.С. Dawe, 1934; W.W. Hartup, 1974]. В этот же пери­од развития возрастает (с 3 до 15%) число случаев использования физи­ческого насилия. Если у младших детей блокирование активности вы­зывает главным образом инструмен­тальную агрессию, то у старших к ней все более примешивается враждеб­ная агрессия, адресованная данному человеку лично. (Как мы увидим, это предполагает сформированность ког­нитивной способности приписывать нарушителю спокойствия злые умыс­лы.) Влияние ровесников едва ли можно переоценить [G.R. Ratterson, R.A. Littman, W. Bricker, 1967]. Чересчур агрессивные дети, начав посе­щать детский сад, становятся сдержаннее, поскольку очень скоро стал­киваются с сильной ответной агрес­сией; дети же, агрессивность которых ниже среднего уровня, становятся аг­рессивнее по мере того, как начинают понимать, что быстрая ответная аг­рессия может избавить их от даль­нейших атак. Тот, кто научился на нападение сразу же отвечать тем же, будет не только оставлен в покое, но и в дальнейшем будет вызывать меньшую агрессивность [W.W. Lam­bert, 1974]. Вместе с тем Паттерсон и его коллеги [G. К. Patterson et al., 1967] обнаружили, что около 80% всех агрессивных актов приводят к успеху; если это так, то пребывание в детском саду обеспечивает исключительно сильное подкрепление инстру­ментальной агрессии.


^ Взаимность: норма возмездия

В проведенных до сих пор исследо­ваниях социализации агрессивность и ее индивидуальные различия рас­сматривались исключительно как не­посредственный продукт родитель­ского воспитания. Так, Бандура и Уолтерс [A. Bandura, R.Н. Walters, 1959] отмечают, что отцами сверхаг­рессивных и оказавшихся в исправительных учреждениях подростков из относительно благополучных семей среднего класса являются люди, не терпящие проявлений агрессии дома, но, несмотря на это, за его пределами поощряющие и даже подстрекающие своих детей провоцировать других и нападать на них и позитивно подкреп­ляющие такого рода поведение. Ро­дители могут также сами служить образцом агрессивности. Так, С. и Э. Глюки установили, что у подро­стков с отклонениями в поведении родители в прошлом с относительно высокой вероятностью имели суди­мость [S. Glueck, Е. Glueck, 1950; см. также: L.В. Silver, С. С. Dublin, R. S. Lourie, 1969].

Такого рода социализирующее вли­яние научения в результате подкреп­ления и подражания образцу необхо­димо рассматривать в контексте ког­нитивного развития ребенка, т.е. в связи с тем обстоятельством, что он все в большей мере становится спо­собным конструировать моральные правила поведения и руководство­ваться ими. Таким образом, агрессия и моральные нормы зримо переплета­ются между собой. Фундаментальное правило, которое при этом усваивает­ся, состоит в необходимости, подвер­гнувшись агрессии, ответить сораз­мерной агрессией. Эта норма возмез­дия за агрессию пропорциональной ответной агрессией (lex talionis*) со­ответствует норме взаимности в слу­чае деятельности помощи. Одна агрессия компенсирует другую, и в результате оба субъекта оказываются “квиты”. Вина искупается и благода­ря этому как бы смывается; выведен­ные из равновесия социальные отно­шения снова приходят в норму. Уко­рененность в человеке нормы возмез­дия становится очевидной при сопо­ставлении ее ветхозаветной форму­лировки в третьей книге моисеевой с новозаветным требованием нагорной проповеди отказаться от возмездия врагам и полюбить их.


^ Ветхий завет: “Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал. Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать” [Левит, 24, 19—20].

^ Новый завет: “Вы слышали, что сказано: око за око, и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую” [Ев. от Матф., 5, 38—39].


Норма возмездия (и искупления), преодоленная, впрочем, в современ­ном уголовном праве, несомненно присуща логике развертывания мо­ральных норм и первоначально не требует подкрепления со стороны ро­дителей и воспитателей. Она являет­ся, по Пиаже [J. Piaget, 1930], харак­терной особенностью так называемой гетерономной стадии развития мо­рального суждения, стадии, отмечен­ной представлением о нерушимости правил, верность которым человек должен хранить при всех обстоятель­ствах. Для находящихся на этом уров­не развития детей (по шестистадий­ной шкале Колберга [L. Kohlberg, 1969] это вторая и третья стадии) наказание носит искупительный, сни­мающий проступок характер и восста­навливает нарушенное проступком равновесие социальных связей. Хотя до более высоких, неагрессивных форм уравнивающей справедливости здесь еще далеко, все же по сравне­нию с импульсивной агрессией более маленьких детей сделан заметный шаг вперед. Подвергаясь наказаниям за свои проступки — не в последнюю очередь внутри круга сверстников — дети усваивают, как человек сам должен наказывать, когда проступки совершают другие. Ответное причине­ние страданий своему обидчику и сам вид его страданий редуцируют возникающий у субъекта гнев и удовлетво­ряют его потребность в агрессии. В пользу этого говорит и то обстоятель­ство, что человек, неоднократно под­вергавшийся наказаниям, сам стано­вится более агрессивным—эта вза­имосвязь фиксировалась не один раз [S. Feshbach, 1970].

Стандарты поведения морального характера в релевантных агрессии ситуациях можно в дальнейшем непосредственно наблюдать в поведении взрослых. Даже если дети и не претворяют сразу увиденные образцы в действие, они их, как правило, усваивают. Примером этого может служить следующий эксперимент Бандуры [A. Bandura, 1965]. Детям пока­зали фильм, герой которого проявлял вербальную агрессию необычным для них образом. Далее он в одном случае наказывался, в другом — вознаграждался, в третьем — его по­ведение не вызвало никакой реакции. После этого детей ставили в ситу­ацию, предоставляющую возможность воспроизвести наблюдавшееся ими поведение. В тех случаях, когда кинообразец поощрялся, подражание име­ло место чаще, чем тогда, когда он наказывался. Затем увиденное в фильме поведение детям предложи­ли воспроизвести возможно более точно и обещали наградить их за это. И дети, которые перед этим воздер­живались от повторения агрессивного поведения образца по собственному почину (по-видимому, в силу преобла­дающего торможения агрессивности), на этот раз получили максимальные показатели, что может служить признаком достаточной усвоенности и включенности в репертуар потенциальных действий данной формы поведения. Следует также отметить, что мальчики проявили большую готовность следовать агрессивному образцу, чем девочки. Результаты этого эксперимента приведены на рис. 8.4.

Под влиянием образцов и в процессе самопознания подрастающий ребе­нок начинает усваивать (в пределах, определяемых уровнем развития его когнитивных способностей) обязательные для него правила поведения морального характера. Усвоение тех или иных правил может выражаться также в индивидуальных различиях агрессивности и ее развитии, например, если ребенку особенно настойчиво внушается необходимость строгого соблюдения нормы возмездия. Однако пока неясно, в какой мере корни индивидуальных различий мотива агрессии определяются именно этим.

Норма возмездия требует, чтобы ответная агрессия (наказание) была точно отмерена. Слишком малая реакция неудовлетворительна, так как не позволяет враждебности полностью реализоваться. Чересчур сильная создает чувство вины и превращает




Рис. 8.4. Подражание агрессивным действиям образца в зависимости от последствий этих действии для образца и от вознаграждения за подражание [A. Bandura. 1965, р. 592]

наказывающего в объект для (ответного) нападения [Е. Walster, Е. Berscheid, G.W. Walster, 1973]. В каждом конкретном случае приходит­ся тщательно взвешивать уместность ответного агрессивного действия. Чтобы такое действие оказывало же­лательный эффект на наказываемо­го, его уместность должна призна­ваться еще и этим последним, что предполагает такой уровень когни­тивного развития наказывающего, который позволил бы ему поставить себя на место другого и взглянуть на происходящее его глазами (принятие роли). Одним из важнейших аспектов выступает здесь оценка намерений, стоявших за агрессивным поведением другого человека; она представляет собой атрибутивный процесс, явля­ющийся фундаментом всякой реакции на агрессию на более поздних возра­стных ступенях, 7-летний ребенок ед­ва ли учитывает то обстоятельство, преднамеренно помешал ему (заста­вил его страдать) другой человек или же невольно. Но уже у 9-летних де­тей нечаянная агрессия возбуждает явно меньшую ответную агрессию, чем преднамеренная [D.W. Shantz, D.A. Voydanoff, 1973].

Достижение последующих уровней когнитивного развития, обеспечива­ющих принятие ролей и учет намере­ний другого человека, очевидно, так­же является одной из предпосылок процесса, способного играть решающую роль в регуляции враждебной агрессии и ее сдерживании, а именно процесса сопереживания (эмпатии) положению жертвы своих агрессив­ных стремлений. Способность и готов­ность к сопереживанию оказывают на агрессивную деятельность, как и на деятельность помощи, просоциальное влияние. Проникновение во внутрен­нее состояние жертвы агрессии, в ее страдания, которые субъект намерен вызвать (или уже вызвал), противо­борствует желанию причинить вред этому человеку и в итоге тормозит агрессию. Обратное соотношение спо­собности к сопереживанию и агрес­сивности неоднократно подтверждалось экспериментально [N. Feshbach, S. Feshbach, 1969; A. Mehrabian, N. Epstein, 1972]. Дети, более способные к сопереживанию, менее агрес­сивны. Родители их, разъясняя свои действия, ласково предупреждая и предоставляя ребенку свободу действий, дают ему возможность испы­тать себя, способствуют более дифференцированному когнитивному раз­витию [N. Feshbach, 1974; 1978].


^ Норма социальной ответственности и самооправдание при ее нарушении

Как и при действиях помощи, в сфере агрессии наряду с нормой взаимности определенным (превращен­ным) значением обладает и норма социальной ответственности. Речь идет об определении того, в какой мере субъект агрессии несет ответственность за свое действие и его последствия. Так, маленького ребенка или человека, который не мог предвидеть последствий своего действия, наказывают меньше, чем ребенка старшего возраста или осведомленного о последствиях совершаемого деяния человека.

В конечном счете степень зависимости агрессивного действия от моральных норм едва ли проявляется где-либо отчетливее, чем в случаях нарушения моральных стандартов, сопровождающихся самооправданием субъекта перед или во время совер­шения действия. Например, агрессор может снять с себя ответственность за агрессию, оспаривая, что причинил страдание другому, или же доказы­вая, что агрессия была заслуженной [Е. Walster et al., 1973]. Во всех слу­чаях такого рода происходит явная рационализация. Яркими примерами этому служат психологические войны, показания военных преступников и активистов террористических групп. Бандура [A. Bandura, 1971 b] выделил шесть типов самооправдания, призванных успокаивать угрызения сове­сти и связанных с предпринятой или планируемой агрессией:


1. Снижение значимости предпринятой агрес­сии через односторонние сравнения: собствен­ный агрессивный акт сопоставляется с худши­ми злодеяниями другого человека.

2. Оправдание агрессии тем, что она служит высшим ценностям (в случае инструментальной агрессии).

3. Отрицание своей ответственности.

4. Разделение ответственности и размыва­ние четкого представления о ней; наблюдается прежде всего при коллективной агрессии, опи­рающейся на сильное разделение функций.

5. “Расчеловечивание” жертвы, ее дегумани­зация. Агрессор отказывается признать за жер­твой или за своим противником существование человеческих свойств и качеств.

6. Постепенное примирение. Появляется главным образом по мере того, как субъекту в результате названных выше способов самооправдания удается уменьшить исходную негативную самооценку.


Облегчающее агрессию влияние де­гуманизации Бандура, Ундервуд и Фромсон [A. Bandura, В. Underwood, М.Е. Fromson, 1975] продемонстрировали в одном из своих эксперимен­тальных исследований. Испытуемые получали задание отвечать электри­ческим разрядом разной интенсивности



Рис. 8.5. Зависимость интенсивности электроразряда, применявшегося в следующих друг за другом попытках решения задач, от дегуманизации подвергавшихся электроразряду людей и от эффективности этого наказания [A. Bandura, В. Underwood, М. Е. Fromson. 1975. р. 264]


(от 1 до 10) в зависимости от сообщаемого им качества результатов рабочей (фиктивной) группы, уча­стники которой совместно решали задачу, поскольку это якобы могло ока­зать влияние на эффективность рабо­ты данной группы. Таким образом, на испытуемых возлагалась обязанность осуществлять инструментальную аг­рессию ради повышения продуктивно­сти мнимой рабочей группы (подобная экспериментальная схема в исследо­ваниях агрессии весьма распространена). Для варьирования эффектив­ности осуществляемого испытуемыми электроразряда последовательность высоких и низких достижений рабочей группы была организована таким образом, что в одной серии (функци­ональная связь) за наказанием (после плохого решения) следовало верное решение, а в другой (дисфункциональная связь) после наказания про­должались неудачи, так что создава­лось впечатление неэффективности даже сильного наказания. Благодаря специально подстроенному “недосмотру” испытуемый получал возможность услышать перед началом опыта разговор экспериментатора с ассистентом, в котором последний отзы­вался об участниках рабочей группы в одном случае пренебрежительно (дегуманизирующе), в другом — почтительно (гуманизирующе), а в третьем — без каких-либо оценочных моментов.

Результаты отдельных серий исследования представлены на рис. 8.5. В целом испытуемые проявляли меньшую агрессивность (т. е. включали ток меньшей интенсивности) в случае, когда осуществляемое ими наказание улучшало результаты рабочей группы, чем когда наказание не имело никакого эффекта, оставалось дисфункциональным. “Гуманизированные” жертвы всегда наказывались мягче, чем “дегуманизированные”, при нейтральном отзыве интенсив­ность наказания имела промежуточную величину. Если удар током не приводил к немедленному улучшению результатов, эффект дегуманизации проявлялся поистине в драматических формах: сила наказания резко возрастала (в то время как при нейтральных условиях и особенно в слу­чае “гуманизации” после незначительного подъема вначале она снова уменьшалась). Весьма поучительным явился последующий опрос испытуемых, направленный на выявление различий в оценке ими своего противонормативного поведения. В табл. 8.6 приводятся данные о количестве испытуемых (в %), которые сочли только что примененное ими наказа­ние справедливым и несправедливым. Варьирование эффективности наказания в отличие от типа характеристики жертв само по себе не оказало какого-либо влияния на самооценку. Телесное наказание “гуманизированных” жертв испытуемые рассмат­ривали как несправедливое, однако по отношению к “дегуманизированным” жертвам они оказались свобод­ными от подобных угрызений совести (причем особенно часто в случае, когда применение наказания не давало эффекта). Полученные данные наглядно показывают, как легко агрес­сивность может освобождаться от всякого сдерживающего влияния, ес­ли человеческое достоинство жертвы поставлено под сомнение, и как бы­стро человек находит при этом оправдания, освобождающие его от нега­тивной самооценки (чувства вины), вызванной действиями, которые не могут быть оправданы с моральной точки зрения.


vvedenie-v-specialnost-dlya-sebya-avtor-formuliroval-temu-prosto-chto-takoe-filosofiya-odnako-vopros-o-filosofii-imenno-kak-o-stranica-3.html
vvedenie-voprosi-dlya-obsuzhdeniya-39.html
vvedenievazhnij-shag-k-konsolidacii-rossijskoj-mediapedagogiki-fedorov-a-v-mediaobrazovanie-vchera-i-segodnya.html
vvod-avtomoblv-do-ekspluatac-ta-privedennya-h-u-gotovnst-do-vikoristannya-za-priznachennyam.html
vvod.html
vvoz-myasa-v-rt-iz-vne-v-2009-godu-tonn-informacionno-konsultacionnij-centr.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-vsemirnaya-istoriya.html
  • letter.bystrickaya.ru/o-nagrazhdenii-vedomstvennimi-nagradami.html
  • shpora.bystrickaya.ru/vulkanizaciya-rezinovoj-obuvi-n-v-sherbakova-k-t-n-docent-kafedri-tik.html
  • desk.bystrickaya.ru/opredelenie-pobeditelya-tehnicheskoe-zadanie-na-okazanie-uslug-po-obsluzhivaniyu-programmno-informacionnogo-kompleksa.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/a-volkanov-domashnij-konditer-chast-25.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/seti-internet-i-intranet.html
  • knigi.bystrickaya.ru/saharnij-diabet-uchebnoe-posobie-po-kursam-detskoj-i-podrostkovoj-patopsihologii-psihologii-otklonyayushegosya-povedeniya.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tematicheskoe-planirovanie-urokov-russkogo-yazika-v-8-klasse-3-ch-102-ch-tematicheskoe-planirovanie-urokov-literaturi-v-8-klasse.html
  • essay.bystrickaya.ru/chast-solnechnoj-energii-poluchaetsya-v-rezultate-kakih-razmerov-vselennaya.html
  • lecture.bystrickaya.ru/54-inzhenerno-geologicheskie-iziskaniya-dlya-razrabotki-proekta-svod-pravil-po-inzhenernim-iziskaniyam-dlya-stroitelstva.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/c-carica-nebesnaya-kniga-pravoslavie-slovar-spravochnik.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-elektivnih-kursov-profilnoj-podgotovki-po-obshestvoznaniyu-glavnie-voprosi-ekonomiki.html
  • testyi.bystrickaya.ru/bektemn-mektep-direktori-a-d-musina-2016-2017-ou-zhili.html
  • occupation.bystrickaya.ru/mezhdunarodnij-festival-zvezdi-novogo-veka-stranica-3.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zh-d-dambieva-microsoft-powerpoint.html
  • control.bystrickaya.ru/carskaya-doroga-barviha-ubori-ilinskoe-petrovo-dalnee-arhangelskoe-perechen-marshrutov-firmi-tur-lajt.html
  • knigi.bystrickaya.ru/skazki-pro-ivanov-prazdnichno-informacionnaya-programma-dlya-detej-5-7-let-117-provodi-zimi-scenarij-dlya-detej-5-6-let-121.html
  • university.bystrickaya.ru/formirovanie-bazovih-professionalno-ekologicheskih-kompetencij-u-studentov-specialnosti-proektirovanie-sooruzhenie-i-ekspluataciya.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sekreti-zapominaniya-slov-i-nepravilnih-glagolov-anglijskogo-yazika.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-3-bezopasnost-dannih-i-sohrannost-a-i-berdichevskij-informacionnie-tehnologii-upravleniya-2005-g.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnogo-ekzamena-v-magistraturu-po-discipline-tyurkologiya.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vopros-43-v-a-chetvernin-problemi-teorii-prava.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kollektiv-stranica-12.html
  • thesis.bystrickaya.ru/posledstviya-stihijnoj-adaptacii-ili-net-raboti-vazhnee-podbora-rekruting-i-konkurentnaya-razvedka.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/otchet-g-krasnogorsk-stranica-2.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/a-kudrin-rasskazal-kak-povisit-doverie-k-rublyu-v-mire.html
  • esse.bystrickaya.ru/publichnij-otchyot-direktora-mou-osnovnaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-19-o-rezultatah-deyatelnosti-za-2009-2010-uchebnij-god-obshaya-harakteristika-ou.html
  • esse.bystrickaya.ru/psihologicheskaya-tipologiya-agressivnih-detej-s-razlichnim-urovnem-asocialnosti.html
  • literature.bystrickaya.ru/computer-stranica-13.html
  • write.bystrickaya.ru/forma-zayavki-na-uchastie-v-aukcione-o-razmeshenii-zakazov-na-postavki-tovarov-vipolnenie-rabot-okazanie-uslug.html
  • spur.bystrickaya.ru/konkursi-na-soiskanie-zolotih-medalej-i-premij-imeni-vidayushihsya-uchenih.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/osobennosti-federalizma-germanii-frg-i-indii-chast-7.html
  • control.bystrickaya.ru/byulleten-novih-postuplenij-v-marte-mae-2004-goda.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/imidzh-politicheskogo-lidera-po-sredstvam-pr.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-9-ya-golodayu-po-semdesyat-dnej-chetire-raza-v-god-pered-vami-prekrasnoe-posobie-po-organizacii-zdorovogo.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.