.RU

Возвращение к первоосновам? - Старобинский Ж. Поэзия и знание: История литературы и культуры. Т. 2


^
Возвращение к первоосновам?

На протяжении всего периода романтизма буффонный герой появляется в «благородных жанрах» (лирике, драме, комедии) не иначе как в виде какого-то фантастического существа - в наряде Йорика, с погремушкой в руках и на фоне готических декораций; он полностью принадлежит литературному наследию; он «ломает дурака» в ирреальном пространстве, среди придворных в камзолах и кружевных воротниках. В современном мире нет живого человека, который бы хоть чем-нибудь его напоминал, - за исключением разве лишь самого писателя, делающего из него выразителя собственной меланхолии. Готовый образец для такого персонажа имелся в пьесах Шекспира, нужно было только воспользоваться тем, что они предлагали, - а шекспировские шуты и балагуры совмещают в себе несколько амплуа: они играют на музыкальных инструментах (ср. песенку Фесте или Автолика)4, говорят правду в глаза, незаметно помогают героям, поворачивая колесо фортуны. Романтический поэт, недовольный обществом и вместе с тем желавший вершить над ним свой суд, вмешиваться в его жизнь на правах поэта, легко мог отождествлять себя с этим образцом и принимать соответствующий облик.

Очарованные пьесами Шекспира, французские романтики были склонны находить шекспировский дух не только у него самого, но и у других авторов. Как их немецкие современники, они считали, что этим духом проникнут феерический театр Гоцци и Тика. Они усматривали его и в некоторых представлениях народного театра, изобиловавших чудесами и акробатическими трюками, хотя создатели и исполнители этих произведений были бесконечно далеки от идеи соперничества с Шекспиром (если вообще знали имя английского драматурга).

В 1842 году Готье пишет статью о Дебюро и Театре Канатоходцев, названную «Шекспир у Канатоходцев». Дебюро, выступающий в роли Пьеро, оказывается подобием Гамлета. Оборванцы, наполняющие театр, являются, с точки зрения Готье, единственной публикой, которая могла бы по достоинству оценить «Сон в летнюю ночь», «Бурю» и «Зимнюю сказку». (Шекспировское чудесное в глазах французских писателей XIX века самым тесным образом сближается с цирковыми и балаганными представлениями. Эдмон де Гонкур, описывая номер братьев Земгано5, не упускает заметить, что он навевал зрителям «воспоминания о каком-то исполненном иронии зрелище, плавающем в светотени, о шекспировских фантазиях, очем-то вроде «Сна в летнюю ночь», где братья, казалось, предстают поэтами от акробатики».) Простодушный актер, выходя «на скромные полусгнившие подмостки Театра Канатоходцев», оживляет дух Шекспира: эту привилегию обеспечивают ему инстинкт и медиумический дар, ниспосланный свыше. Впрочем, воскрешение Шекспира здесь представлено делом некоего коллективного гения. В самом деле, кто сочиняет театральные пантомимы? «Никто не знает этих людей - уверяет Готье, - их имена так же неизвестны, как имена поэтов "Романсеро", как имена тех, кто построил средневековые соборы. Создатель этих восхитительных зрелищ - весь свет, этот великий поэт, этот собирательный автор, превосходящий талантом Вольтера, Бомарше и Байрона». В рассуждениях Готье ощущается острое тяготение романтиков к примитивизму: по их мнению, народное искусство, безымянно-свежее, дает выход живительным потокам творческого вдохновения; в нем естественно и непринужденно выражает себя общественный гений. В этом искусстве сохраняется нечто от эпического величия; мы встречаемся в нем с простым и устойчивым миром первооснов, с помощью простейших страстей, со смехом и слезами в самый момент их зарождения. Все здесь, благодаря безошибочной интуиции народа, является в своих подлинных красках, чарующем блеске и необычности. Но в то же время это исчезающий мир, это последние вспышки угасающего феномена, которыми нужно успеть насладиться. Комедия дель арте умерла - скоро не останется ни грустных Пьеро, ни зрителей, встречающих своих любимцев овациями. После Реставрации художники и архитекторы (Редуте, Фонтен), а затем и писатели (Шарль Нодье и его друзья) становятся постоянными посетителями Театра Канатоходцев, они мечтают спасти этот мир, гибнущий под натиском низкопробного водевиля. Буржуазная публика, по их мнению, все заметнее охладевает к пантомиме; они же хотят протянуть ей руку помощи, обогатить и облагородить ее репертуар. В 1829 году Нодье пишет «Золотой сон», затем настанет очередь Готье, еще позже - Шанфлери. Но вот что странно: все эти произведения, стремящиеся вдохнуть новую жизнь в один из умирающих видов народного искусства, носят довольно невеселый характер, причем со временем эта мрачность все более усиливается. К концу века народный театр умрет окончательно и бесповоротно, однако фигура Пьеро, как и фигура Арлекина, сохранится и перейдет в распоряжение «образованных» писателей - она сделается литературной темой, зачастую окрашенной в угрюмо-иронические тона, привычным поэтическим шаблоном и одной из масок бала-маскарада. Пережиточные мотивы...

Так совершается своего рода культурная акклиматизация - прообраз тех процессов, какие в XX веке предстоит пережить «негритянскому искусству», джазу, мюзик-холлу. Во всех этих случаях просвещенные художники, утонченные знатоки вспыхивают страстью к тем или иным сохранившимся формам «наивного» творчества, безудержно увлекаются этим примитивным миром, ищут в нем древнюю мощь, открывают источники вдохновения, способного омолодить «великое искусство». Но встреча с «наивным» творчеством не может привести к чистому и бесхитростному возрождению его форм, к полному усвоению этих форм искусством, стоящим на высокой ступени развития. Художник не в силах отрешиться от той ностальгической рефлексии, которая побудила его обратиться к примитивному искусству; не в силах погрузиться в эти молодильные воды, отбросить все свои знания, чтобы впредь жить и творить свободно, повинуясь только движениям освеженного чувства. Он делает с цирком, с негритянским искусством то же, что Вергилий с аркадскими пастухами, а романтики с поэзией Оссиана, - выражает свою тоску по утраченной непосредственности в неких «сентиментальных» и иносказательных картинах. Архаические образы, включенные в язык нового искусства, выглядят лишь отсветами утраченного мира; они живут в пространстве воспоминания; они проникнуты тоской по прошлому. Это либо фигуры, созданные желанием вернуться вспять, либо маски, изменившие свой прежний смысл и получившие полупародийную окраску.


^ Восхитительная легкость, или Триумф клоуна

Искусство осваивает мир цирка и ярмарочных увеселений сравнительно медленно. Эстетическая транспозиция совершается постепенно, в несколько этапов. Первым слово берет театральный хроникер: изысканным слогом он рассказывает буржуа, читающему газету или журнал, о том, какой восторг ему довелось испытать в заведениях, где обычно не бывают «приличные люди». К числу журналистов, более других способствовавших тому, чтобы цирковые зрелища получили патент на художественное благородство, принадлежит Готье. Чем же они привлекли писателя? Ловкость, подвижность, взлет артиста над землей - вот что доставляет ему самое большое наслаждение в цирке и варьете. Он упивается чудесными трюками.

Готье не скрывает своего восхищения канатной плясуньей:


Что может быть приятнее для глаз, чем девушка в усыпанной блестками юбке, в крохотных башмачках с натертыми тальком узенькими подошвами, которая пробует носком, достаточно ли туго натянут канат, а затем бесстрашно устремляется вперед над бездной партера и прыгает, взлетая к заднику сцены подобно волану, посланному ракеткой, - нельзя и представить себе что-либо более воздушное, более легкое и грациозно-рискованное.


Он славит мастерство Ориоля, клоуна-акробата из «Олимпийского цирка»:

Рядом с Ориолем любая обезьяна показалась бы колченогой и криворукой; он, похоже, забыл о законах тяготения: проворнее мухи всползает он вверх по лакированной поверхности высоченной колонны, а при желании мог бы шагать и по потолку. Если он не летает, то разве лишь из кокетства. Дарование Ориоля на удивление гибко, в своем искусстве он достиг подлинного энциклопедизма: он прыгун, жонглер, эквилибрист, канатный плясун, наездник, гротескный актер, а вдобавок ко всему еще и наделен невероятной силой. Это настоящий Геракл в миниатюре, с небольшими женскими ступнями, с детскими ручками и голоском. Трудно вообразить более ладно пригнанные мускулы, более атлетичную шею, более изящное и крепкое телосложение; и все это венчается задорным личиком китайчонка, которому достаточно одной-единственной ужимки, чтобы развеселить весь зрительный зал. Ни в одном из трюков этого чудесного клоуна не ощущалось и малейшей натуги [...] Искусство циркачей до сих пор еще не оценено по достоинству; то, что делает Ориоль, было бы невозможно без сочетания трех драгоценных качеств: ловкости, смелости и мощи.


И еще один рассказ Готье - о потрясении, которое в 1838 году его заставили пережить английские клоуны Лоуренс и Редиша (не только шуты, но
и гимнасты, «люди из гуттаперчи»):


Они добились всего, чего человек может добиться от своих жил и мышц: они складываются вчетверо, вытягиваются, пластаются, они ходят колесом, они поражают воображение! Костюмы их невероятно комичны: на первом - красно- черное одеяние и наполовину пурпурный, наполовину коричневый парик; на втором - белый наряд с галунами, обшитый громадными, с добрый апельсин, пуговицами, лицо же у него вымазано мукой и усыпано розовыми крапинами, причем эту белизну подчеркивают неестественно большие брови «домиком». Его облик на удивление хорошо продуман и прекрасно гармонирует со сдержанностью и молчаливостью этого персонажа.

Эти сиамские близнецы от акробатики превзошли все, что мы видели до сих пор: они дотягиваются пятками до затылка, переплетают свои ноги наподобие завязанной в узел ленты; они разрываются пополам, и каждая половинка пляшет наособицу; они превращаются в жаб и, выворачивая лапы, скачут на брюхе - ни дать ни взять настоящие жабы, вылезшие из болота глотнуть воздуха; они удваиваются, раздваиваются, то прибавляют, то уменьшаются в росте, они свиваются в клубок, словно змеи. Силы тяжести для них не существует. О великие комедианты, о волшебные прыгуны! Увидев вас, стыдишься своей привычки ходить на ногах - хочется самому помчаться по улицам колесом и вернуться домой на руках.


Писатель восхваляет и дарования французского клоуна:


Дебюро посчастливилось получить классическое образование на коврике гимнаста, посреди площадей и перекрестков. Он ходил вверх ногами, удерживал лесенку на носу, барабанил пятками по собственному загривку, танцевал на ходулях, садился в шпагат, делал сальто-мортале, был тем, что на языке циркового искусства называется человеком без костей.


Как видим, о чем бы Готье ни писал, он восхищается прежде всего ловкостью акробата, тем вызовом, который его тело бросает силе тяжести, метаморфозой, роднящей его с «крылатым странником Паком». Сожалея, что английский художник Пейтон изобразил Оберона в мишурном трико циркового «висопляса», Готье тем не менее считает Шекспира, «короля гениев», верховным повелителем воздушной феерии, полетов в пространстве. А в современном искусстве воплощать подлинный дух этой феерии лучше других умеют плясунья и гибкий мим. Их летающие тела, не утрачивая телесности, но и вырываясь благодаря своей энергии и воздушности из привычных границ, совершают у всех на глазах фантастический подвиг, непосильный для низкой человеческой природы.

Именно этих восторгов и жаждет Готье. Его художественный идеал (который, несколько греша упрощением, считали идеалом живописца) связан с любой деятельностью, позволяющей существу из плоти и крови преодолевать рамки возможного - но так, чтобы не порывать при этом с плотской природой, а наделять ее лучистым ореолом. Цирк может быть одной из священных вершин, на которых совершается откровение прекрасного, - если только способность человека управлять собственным телом демонстрирует себя там во всей полноте, если он становится там и сверхчеловеком, и недочеловеком: крылатым духом и жабой в одном лице.

Дерзкую мысль о том, что подвиг акробата можно считать аллегорическим эквивалентом поэтического акта, позже (развивая известное представление о поэзии, которое ставит особенно высоко техническое мастерство и изощренность стихотворца) высказывает Банвиль - в начальном и заключительном стихотворениях своего пародийного сборника «Акробатические оды» (1857). Для Банвиля, как и для Готье, головокружительная высота, на которую возносится клоун-акробат, делает его исключением из числа обычных смертных. И пусть на него напялен смешной костюм, пусть служитель Музы вынужден «на скрипке гаерской играть, по лесенке ступая шаткой» - тем самым он получает возможность ответить едкой насмешкой опустившемуся обществу, где всем правят деньги, где «один теперь нам сладок звук: когда крупье стучит лопаткой».

Неудержимое стремление ввысь придает бунту поэта характер победного торжества:


...Но кто бы ни был он -
Красавец иль урод горбатый,
Герой героем, шут шутом,
С мечом в руке или с шестом,
В наряде пестром акробата,
Трибун, пророк иль лицедей, -
Обычных он бежит путей:
Гнушаясь низкой мостовою,
Идет по горним высотам
Иль по канату... но и там
Его дорога - над толпою.


В стихотворении «Клоун»6 это превосходство поэта символизируется высотой, на которую возносит прыгуна его вертикальный взлет. Банвиль рисует всепобеждающее стремление вверх. То, что у клоуна «рана в боку», не мешает ему взмыть в звездную высь:

Как невесомый пух летя,
Он мог бы одолеть шутя
Хоть десять лестниц Пиранези.
Лучом фонарным освещен,
Все выше, выше прыгал он,
О недоступном небе грезя.


«Лестницы Пиранези» здесь не выглядят бездной, поглощающей человеческую надежду, - напротив, они легко преодолеваются прыжком, выносящим акробата снизу вверх. В этом полете Ганимеда (совершающемся без участия какого-либо Юпитера) низкая действительность значит ничуть не меньше, чем покоренные дали:


Ну, дальше! выше! прочь от них:
Газетчиков, дельцов, портных,
Кол басн и ков... Еще усилье!
Еще! еще! влечет меня
Лазурь густая, ввысь маня,
Нужны мне крылья! крылья! крылья!


И вот, исполненный тоски,
От жалкой подкидной доски
С такою силой прянул в воздух
Прыгун, что холст шатра прорвал
И улетел, покинув зал,
В простор небес, где плыли звезды.


Астольф в поэме Ариосто летит за потерянным разумом Роланда на луну. Банвиль же, более самолюбивый, чем может показаться с первого взгляда, гордо подчеркивает, что его «Акробатические оды» кончаются тем же словом, что и «Божественная комедия»:

В этом заключительном стихотворении я попытался выразить чувство, знакомое мне особенно хорошо, - притяжение бездны над нашими головами. И еще: уступая одному из наиболее дорогих мне пристрастий, я всегда, когда можно, ставлю в конце книги слово, завершающее «Божественную комедию» Данте, - божественное слово, которое во множественном числе пишется так:

ЗВЕЗДЫ.


Любопытно, что одно из первых выдающихся произведений живописи, вдохновленных миром цирка, - «Мисс Дала» Дега - замечательно передает ощущение подъема по вертикали: художник, бесспорно, слагает здесь гимн захватывающей высоте и, если прибегнуть к выражению Банвиля, «бездне над нашими головами».

Поэтическая транспозиция циркового зрелища у Готье и Банвиля свидетельствует о динамическом и пластическом сопереживании авторов клоуну-акробату. Поэт отождествляет со способностью к левитации свой собственный талант: он видит в ней власть, которую сам хочет осуществлять над словесной плотью языка. Но эта эмоциональная сопричастность не заходит далеко. Прыжок акробата - радостный трюк, поразительная телесная ловкость в ее чистом виде - не вовлекает воображение поэта в какое-либо по-настоящему рискованное предприятие. Как правило, взлеты его фантазии ограничиваются прыжком с подкидной доски словесного искусства. Уже самой по себе акробатической смелости, считает поэт, вполне достаточно, чтобы противопоставить себя тем, кто остается внизу: аллегорически уподобляя себя прыгуну, он видит свое призвание в том, чтобы утверждать свою свободу высшей, бесцельной игрой, посмеиваясь над буржуа, над «сидящими»7.

Бодлер в своей статье о Банвиле при всем наружном восхищении этим автором отстраняется от подобной поэзии, раскрывая ее недостатки: «В этом лирическом мире все - люди, пейзажи, дворцы - преображено, если можно так сказать, неким апофеозом». Повсюду разливаются лучи этого дешевого блеска. Несчастья, страдания, «отвратительная жизнь, полная усилий и борьбы», исчезают как по мановению волшебной палочки. Кажется, что пространство распахнуто и свободно, что оно легко поддастся любому нашему порыву. «В эти чудесные мгновения человек всей своей душой, как никогда легкой и расширившейся, устремляется в воздух, словно желая воспарить в более высокую область». Но много ли толку в этой эйфории, в этом приподнятом состоянии? Можно ли считать их полноценными в отсутствие отрицательного начала, мрака и материальности, без которых поэзия остается всего-навсего мыльным пузырем, тающим в лазури? Прыжок банвилевского акробата, его вертикальное бегство из пределов удручающей реальности являются лучшей эмблемой опьянения, даруемого романтической иронией, - это подвиг духа, утверждающего свою свободу в акте безоглядного отвержения несовершенных жизненных обстоятельств. Здесь применим суровый вердикт Гегеля: ироническая свобода, пытаясь возвыситься над зрелищем человеческой тщеты, сама себя опустошает и обессмысливает. Воспарение в область чистой идеальности растворяется в бессодержательной абстракции.

«Я в парусиновой стене прорвал окно»8, - говорит о себе паяц из стихотворения Малларме, уподобившийся банвилевскому акробату. Этот герой преследует свой идеал не в звездной выси, а в прозрачной воде любимого взгляда. Подвергая себя еще большему риску и жертвуя своим «я», он умирает ради возрождения в абсолюте преображающей любви. Но блаженное плавание в глазах-озерах, в отличие от полета к звездам, не становится торжеством искусства. Напротив, оно преступно отрицает искусство. Паяц Малларме обнаруживает, что, желая пережить экстатическое воскрешение, он изменил «Музе» (то есть поэзии): гений неотделим от «белил». Осознание случившегося и есть кара, постигающая героя. «Наказанный паяц» кончается тремя следующими стихами:

Как мог я не понять - полночный ужас кожи! -
Что смытый ледяной водою слой белил,
Неблагодарному, мне был всего дороже!


В этом насквозь аллегорическом стихотворении художник, отлученный от жизни и в то же время не способный приблизиться к идеалу, вынужден оставаться пленником замкнутого пространства: «шут» и «горе-Гамлет», он не должен выходить за пределы балаганных подмостков, бутафорской вселенной, где перо, украшающее щеку актера, намалевано фонарной сажей. Его желание покинуть место метафорической репрезентации мира (пародийной по своим средствам и вместе с тем серьезной по своим последствиям), чтобы стяжать простые земные радости, - подлинное кощунство9.

vneshneekonomicheskoe-sotrudnichestvo-respubliki-belarus.html
vneshnetorgovaya-deyatelnost-po-zakonodatelstvu-rf.html
vneshnetorgovaya-deyatelnost-respubliki-koreya-chast-6.html
vneshnetorgovie-barternie-sdelki.html
vneshnetorgovij-oborot-rossijskoj-federacii-struktura-harakternie-cherti.html
vneshnie-svidetelstva-podlinnosti-i-celostnosti-poslaniya-kommentarij-na-pervoe-poslanie-k-korinfyanam.html
  • tasks.bystrickaya.ru/-2-klassifikaciya-metodov-kohanovskij-v-p-zolotuhina-e-v-leshkevich-t-g-fathi-t-b-filosofiya-dlya-aspirantov.html
  • institut.bystrickaya.ru/teoriya-ekonomicheskih-ciklov-i-krizisov-m-i-tugan-baranovskogo.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-3-organizacii-osushestvlyayushie-obrazovatelnuyu-deyatelnost-proekt-federalnogo-zakona-ob-obrazovanii-v.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sopostavitelnij-analiz-programmi-po-biologii-7-klassa-po-umk-pod-redakciej-n-i-sonina-i-po-umk-pod-redakciej-i-n-ponomarevoj.html
  • crib.bystrickaya.ru/issledovatelskaya-rabota-tema-opredelenie-blagopriyatnih-uslovij-i-sredi-dlya-virashivaniya-kefirnogo-griba.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-7-vvedenie-v-infekcii-tifi-bryushnoj-sipnoj-vozvratnij-rossijskij-universitet-druzhbi-narodov.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-disciplini-analiz-finansovih-rinkov-dlya-napravleniya-08010068-ekonomika-podgotovki-magistra-avtori-d-e-n-professor-teplova-t-v-i-k-e-n-docent-menshikov-s-m.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/korrespondenciya-schetov-po-uchetu-postupleniya-tovarov-i-tari-metodicheskoe-posobie-cheboksari-2007-pod-obshej-redakciej.html
  • essay.bystrickaya.ru/calcvar-rukovodstvo-polzovatelya-rukovodstvo-i-spravochnik.html
  • institute.bystrickaya.ru/g-a-tarunova-protokol-1-ot-29-08-2013g-29-08-2013g-prikaz-299-ot-30-08-2013-g.html
  • essay.bystrickaya.ru/ebek-aupszdg-zhne-ebekt-orau-zhinalistarin-zhrgzge-arnalan-tairiptar-zhinai.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sokraticheskie-shkoli-istoriya-antichnoj-filosofii.html
  • college.bystrickaya.ru/2-faktornaya-operacionalizaciya-o-e-shumilova.html
  • holiday.bystrickaya.ru/obyazatelnij-minimum-soderzhaniya-programmi-naimenovanie-disciplin-i-ih-osnovnie-razdeli-obshee-kol-vo-chasov-obsheprofessionalnie-disciplini.html
  • letter.bystrickaya.ru/o-srokah-provedeniya-ege-v-novosibirskoj-oblasti-v-2010-godu-ob-utverzhdenii-polozheniya-o-formah-i-poryadke-provedeniya.html
  • turn.bystrickaya.ru/pechatnij-voprosi-arheologii-istorii-i-etnologii-dalnego-vostoka-vladivostok-1997-s-80-87.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zoloto-lyubit-tishinu-rossijskij-centr-obucheniya-izbiratelnim-tehnologiyam-pri-centralnoj-izbiratelnoj-komissii.html
  • gramota.bystrickaya.ru/were-generally-clean-and-comprised-metal-bunk-beds-and-central-heating-as-well-as.html
  • esse.bystrickaya.ru/referat-lekarstva-i-yadi.html
  • assessments.bystrickaya.ru/chast-2-voprosi-i-zadachi-dlya-povtoreniya-voprosi-1-praktikum-po-differencialnim-uravneniyam.html
  • tasks.bystrickaya.ru/324-sredstva-massovoj-informacii-poligrafiya-i-knigoizdanie-otchyot-ob-ispolnenii-programmi-socialno-ekonomicheskogo.html
  • teacher.bystrickaya.ru/gennaya-inzheneriya-chto-nas-ozhidaet.html
  • tests.bystrickaya.ru/kriterialdi-baalau-zhjes-mektep-sabatarinda.html
  • education.bystrickaya.ru/21-zernovie-intervencii-zavershatsya-ne-uspev-nachatsya-zasedanie-soveta-po-agropromishlennoj-politike-pri-evrazes-5.html
  • institut.bystrickaya.ru/tema-27uchet-predprinimatelskoj-i-inoj-prinosyashej-dohod-deyatelnosti-kursi-ipbr-vremya-provedeniya.html
  • credit.bystrickaya.ru/otchet-o-rezultatah-samoobsledovaniya-mbou-sosh-141-po-itogam-2012-2013-uchebnogo-goda.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/referat-muzej-kosmonavtiki.html
  • esse.bystrickaya.ru/programma-vospitaniya-i-obucheniya-detej-rannego-vozrasta-ot-goda-do-3-let-stranica-2.html
  • studies.bystrickaya.ru/istoriya-russkoj-emigracii-v-chehoslovakii-v-20-30-ee-godi-20-veka.html
  • testyi.bystrickaya.ru/a-s-bolshakov-menedzhment.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-7-istoriya-pervaya-niche-vremya-prolog.html
  • gramota.bystrickaya.ru/xv-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-shag-v-budushee-municipalnoe-obsheobrazovatelnoe-uchrezhdenie-gimnaziya-33.html
  • bukva.bystrickaya.ru/mirovoj-rinok-rabochej-sili.html
  • pisat.bystrickaya.ru/the-vampire-from-linkin-park-stranica-3.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/rukovodstvo-otdelom-shtat-10-chel.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.