.RU

Вторая Лекция - Шесть лекций, прочитанных в Лейпциге с 28 декабря 1913 по 2 января 1914 года Библиотечный №149



Вторая Лекция

Лейпциг, 29 декабря 1913 г.

Мои милые друзья теософы! Если мы вспомним снова мысли вчерашнего исследования, то мы сможем выразить их, сказав, что век в начале нашей эры всеми способами старался понять из сокровищницы своей мудрости Мистерию Голгофы, и что при этом эта мудрость натолкнулась на самые большие затруднения. Мы должны еще немного остановится на этом явлении, потому что без истинного понимания того, почему было необходимо непонимание того, что совершилось путем Мистерии Голгофы, — без понимания этого явления было бы невозможно охватить в настоящем свете важный факт последующих веков: возникновение идеи Грааля, которого как раз в ходе нашей мысли надо будет коснуться в немногих словах. Именно когда мы смотрим на самое значительное, мудрое направление эпохи начала нашей эры, на гностиков, мы, в смысле вчерашних исследований, можем увидеть, с одной стороны, как глубоко проникают, как грандиозно гениальны их идеи, направленные на то, чтобы Сына Божия включить в мощную Мировую картину. Но если мы смотрим исключительно на то, что оказалось ныне уже возможным для нас найти из духовной хроники времен относительно этой Мистерии Голгофы, то мы должны все же сказать, что с понятиями и идеями гностиков не предпримешь ничего путного. И мы видим это особенно ясно, когда взираем на различные представления, создавшиеся у гностиков относительно явления Христа в Иисусе из Назарета. Были люди, которые, исходя из гнозиса, говорили себе: «Да, это существо Христа является существом, превосходящим все земное, коренящимся в духовных царствах. Подобное существо лишь временно может находиться в теле, которое является телом человека, как тело Иисуса из Назарета». Гностики, говорящие себе таким образом, угадали именно то, что ныне мы должны постоянно снова и снова подчеркивать, что воистину в продолжение трех лет Существо Христа временно, преходяще обитало в теле Иисуса из Назарета. Однако здесь эти гностики не могли справиться с тем, каким образом это существо Христа жило в теле Иисуса из Назарета, потому что этим гностикам прежде всего не была ясна тайна самого этого тела Иисуса из Назарета; они не знали, что в этом теле жило «Я» Заратустры, что три тела Иисуса Назорея были таковы, что в своем сочетании они представляли такую человеческую субстанцию, какая никогда прежде не воплощалась на земле во плоти. Эти гностики не видели всего отношения Христа и двух мальчиков Иисусов. Поэтому им всегда представлялось неудовлетворительным то, что могли сказать они сами, или, скорее, их последователей скоро перестало удовлетворять то, что они могли сказать о временном пребывании Христа в теле Иисуса Назорея. Гностики по-своему коснулись также и рождения, этой мощной Мистерии развития человечества. Правда, гностики знали, что то, что привело к необходимости явления Христа на Земле, связано с прохождением через плотское зачатие, но они не могли вполне уяснить себе, как поставить в связь мать Иисуса из Назарета с рождением Христа Иисуса. Тех же, которые старались разрешить эту задачу, — были и такие — тех, собственно, мало понимали. Были также гностики, которые, из-за этих только что описанных затруднений, совершенно отрицали явление Христа на Земле во плоти, которые представляли себе, что на Земле до и после смерти на Голгофе находилось призрачное тело, то есть то, что мы бы назвали астральным телом, которое действительно являлось то там, то здесь, но которое не было физическим телом. Благодаря тому, что представлялось затруднительным составить себе представление о том, как может Христос соединиться с плотским телом, благодаря этому говорили, что Он вообще не соединялся с таким телом, что было Майей, если люди думали, что Он жил в плотском теле. Также и это не нашло признания; так что всюду мы видим, как гностики стараются, так сказать, осилить своими понятиями и идеями самую великую проблему исторического земного развития, но как их понятия и идеи оказываются в известном отношении недостаточными; они оказываются как бы бессильными по отношению к тому, что совершилось.

Нам придется еще говорить о том, каким образом Павел пытается справиться с этой проблемой; сначала же не будет излишне, если мы уясним себе по какой причине, собственно говоря, должно было так сказать, по необходимости возникнуть подобное непонимание. Если путем того, что дает нам духовное исследование, мы поставим себе ряд вопросов, а затем постараемся найти на них ответы, то нам — хотелось бы сказать — пока что отвлеченно уяснится, что, собственно, является данным.

Можно, например, спросить так: «Если век Христа Иисуса столь мало был способен понять Его Существо, то был ли в состоянии понять Его другой век?» Если поставить себя на место душ людей разных эпох, то, как духоиспытатель, приходишь к странному результату. Прежде всего можно перенестись в души великих учителей Индии, индийской культуры, которая была первой культурой послеатлантической эпохи. Как уже мы часто на то указывали, мы стоим здесь, исполненные глубочайшего удивления перед всеобъемлющей и глубокопроникающей, всюду пронизанной ясновидящими проблесками мудростью святых индусских Риши древности. Мы знаем, что в души этих великих учителей своей эпохи вошли тайны мира, которые были утеряны познанием мудрости позднейших эпох. И если, насколько можешь, перенесешься ясновидящим сознанием в душу такого великого учителя древней Индии, то надо сказать: «Если было бы возможно, чтобы существо Христа явилось на Землю в то время, скажем, среди святых Риши, то мудрость этих Риши в высшей степени была бы способна понять существо Христа, тогда не возникло бы затруднений, знали бы, в чем дело». И так как, собственно говоря, совершенно невозможно высказать как следует в отвлеченных словах такое значительное явление, как только что описанное, то позвольте мне, мои милые друзья теософы, нарисовать картину.

Я хочу сказать, что если бы святые Риши древней Индии узнали сияние мудрости, пульсирующей в мире, мудрости Логоса в человеке, то они воскурили бы Логосу свой жертвенный фимиам, символ признания Божественного, которое врабатывает себя в сферу человечества. Но это существо Христа в то время не смогло бы найти для Себя тела. Тела того времени были бы неподходящими для Него. Итак, Оно не могло — причины этого мы приведем после — явиться в ту эпоху, в которую существовали все способности для Его понимания.

И если мы пойдем дальше и перенесемся в души древней культуры Заратустры, то мы можем сказать: «Положим, эти души культуры Заратустры не были более снабжены теми высокими средствами древнеиндийской культуры, но они поняли бы что Дух Солнца намеревается вселиться в человеческое тело, и они были бы в состоянии понять согласованность подобного факта с Духом Солнца». Если бы я захотел выразить это снова в картине, то я должен был бы сказать: «Ученики Заратустры сияющим золотом, символом мудрости, воздали бы честь своему Духу Солнца в человеке».

Если же мы пойдем еще дальше, в период халдео-египетской культуры, то обнаружим, что опять-таки уменьшилась возможность понимания Христа Иисуса, но она не была еще настолько ничтожна, как в четвертом послеатлантическом культурном периоде, в греко-латинском, когда даже гнозис не был достаточно силен, чтобы понять это явление. Поняли бы, что явилась Звезда из духовных высот и родилась в человеке. Значит, хорошо бы поняли божественно-духовное происхождение из внеземных сфер и жертвенно воскадили бы миро. И если мы перенесемся в души тех, которые по библейскому преданию приходят в лице трех Волхвов, являющихся хранителями сокровищ, происходящих от трех послеатлантических культурных эпох, то сама Библия указывает нам на то, что хотя бы тем, что при рождении ребенка Иисуса появляются эти три Волхва, выказывается известное понимание. Однако одно бросается нам в глаза, о чем, быть может, лишь немногие подумают ныне: что именно по отношению к этим трем Волхвам Библия оказывается в странном положении. Ибо не намерена ли Библия сказать нам: «Это три значительных мудреца, которые познали уже при рождении в чем дело?» Но хотелось бы спросить: «Куда же потом деваются эти три мудреца?» Что, собственно, стало потом с их мудростью? Имеется ли у нас в понимании явления Христа что-либо, что можно отнести к этим трем Волхвам Востока? — Как сказано, мы хотим предложить это лишь как вопрос. Это один из тех многочисленных вопросов, которые, несомненно, должны быть предложены по отношению к Библии и которые станут более важными, чем все педантичные критики Библии XIX столетия.

И если теперь мы войдем в четвертую послеатлантическую эпоху, то можем сказать о ней одно: теперь имеется тело, в котором может воплотиться Существо Христа. Этого тела не было в первую, вторую и третью послеатлантическую эпоху; теперь же оно имеется, но теперь у людей нет возможности понять то, что совершается, действительно проникнуть в него пониманием. Не правда ли, необычайное явление? Ибо тем самым встает перед нашей душой факт, что Христос появляется на Земле в век, который менее всего способен понять Его. И если смотреть на последующие века и обратить особое внимание на богословские идеи вновь создающиееся в последующие века, чтобы понять Существо Христа Иисуса, то находишь резкое разделение знания и веры, то есть полный отход вообще от знания Сущности Христа Иисуса — не говоря совсем уже о новейшем времени, которое вплоть до наших дней оказалось совершенно бессильным по отношению к этому явлению. Итак, замечательное явление. Христос рождается именно в тот век, которой менее всего способен понять Его; и если бы развитие человечества было поставлено в зависимость от того, чтобы Христос действовал на Земле путем разумения человеческих душ, то — надо сознаться — по отношению к этому воздействию дело обстояло бы, право, весьма грустно. Быть может, скажут, что это слишком сильно сказано, но все же, ради того, чтобы меня не поняли превратно, хочется сказать одно: тому, кто с точки зрения духовной науки глядит на богословско-духовное развитие, связанное с явлением Христа, тому, собственно говоря, представляется, точно богословское развитие поставило себе задачу как можно больше способствовать тому, чтобы ставить одну за другой преграды пониманию существа Христа. Ибо, как представляется, эта богословская ученость все более и более удаляется в своем течении от такого понимания. Это сказано несколько радикально, но тот, кто захочет войти в рассмотрение этого коренного суждения, тот уже сможет уяснить себе смысл этих слов.

Однако раскрытие высказанной этим самым загадки, в сущности, совсем не так легко, и, сознаюсь, мои милые друзья теософы, в течение времени я испытал самые различные пути изысканий духа, чтобы подойти к этой загадке. Понятно, что — по недостатку времени — не может быть речи об этих различных путях. Но мне хотелось бы коснуться сегодня одного из этих различных путей. Это путь, который касается весьма замечательного явления духовной жизни начала нашей эры, а именно путь затрагивающий изложение жизни сивилл.

Эти сивиллы замечательное явление с весьма своеобразным пророческим характером. Внешняя наука не может даже объяснить, из какого языка происходит слово «сивилла». Если прежде всего мы взглянем внешне на то, что, собственно, довольно подробно передается о сивиллах внешними документами, то мы можем сказать, что приходится отметить сейчас в начале жизни сивилл весьма замечательное явление. Сивиллы появляются примерно в восьмом веке из Эритреи в Ионии — первое место сивилл, откуда первые сивиллы, так сказать, высылают в мир свои самые разнообразные пророчества, которые, даже в том виде, в каком они передаются нам, показывают, что эти изречения сивилл происходят из удивительных подпочв душевной жизни и жизни человеческой сущности. Как бы из хаотических подпочв душевной жизни извлекают эти сивиллы всевозможное, что они могут сказать тому или иному народу о будущем земного развития, прежде всего главным образом то, что могут сказать ужасающего, но иногда и хорошего. Как сказано, далеким всему тому, что называется упорядоченным мышлением, — словно исходя из хаотических подпочв души, — выталкивается из сивиллы то, что она говорит, таким образом, что, когда теперь впоследствии судишь о ней путем духовной науки, то почти у каждой сивиллы видно, как она подходит к человечеству, исполненная проодухотворенным фанатизмом, и хочет навязать то, что имеет сказать людям. Она не ждет, пока ее спросят, как ждет со своими пророчествами греческая Пифия, нет, она выступает, собирается народ и, как бы насильно навязываясь, звучат изречения сивилл о людях, народах, земных циклах. Я сказал, что замечателен тот факт, что они исходят из Ионии; потому что одновременно из Ионии берет свое начало греческая философия, та мудрость, которая, начиная с Фалеса и Аристотеля и вплоть до римского времени, всецело исходит из упорядоченной душевной жизни человека, из того, что противоположно хаосу, что в душевной жизни выискивает все то, чего могло достичь в ясных, светлых, светозарных понятиях. Из Ионии исходит философия ясного, светлого, хотелось бы сказать, небесного, каковой она становится затем у Платона. И словно ее тень, являются сивиллы со своими духовными произведениями, исходящими из душевного хаоса, иногда явственно предвещая такое, что потом исполняется, иногда же такое, что приверженцы сивиллизма должны подделать, чтобы было возможно говорить о его осуществлении. А затем мы видим, как этот сивиллизм распространяется все далее, захватывая Грецию и Италию, словно тень мудрости сопровождая весь четвертый культурный период. Нам рассказывают о самых различных видах сивилл, и мы видим, как сивиллизм распространяется даже вглубь самой Италии. Он поднимается постепенно до того времени, когда происходит Мистерия Голгофы. Мы видим, как он охватывает своим влиянием римских поэтов, как он вкрадывается даже в стихи Вергилия, как даже умные люди стараются устроить жизнь, согласуясь с изречениями сивиллы. — По так называемым Книгам Сивилл, к которым обращаются за советом, видно, какое значение придается тому, что изрекается сивиллами. И опять-таки мы видим и во внешнем мире, что в изречениях сивилл смешиваются удивительно хаотично самое проодухотворенное с самым шарлатанским. А затем мы видим, как этот сивиллизм касается даже христианства. Ведь еще в гимне Фомы Челанского навстречу нам звучит: «День гнева, о, день, приведший век сей к уничтожению, по свидетельству, как Давида, так и Сивиллы»...

Значит, даже вплоть до времени развития христианства некоторые души считаются с сивиллами и их изречениями, особенно с теми, которые относятся к уничтожению старого и приближению нового миропорядка. Итак, можно сказать, что в продолжение многих-многих веков, даже в продолжение всей четвертой послеатлантической эпохе, и бросая, хотя уже и не сильно, свои лучи в пятую эпоху, встречаемся в развитии человечества с сивиллами. Лишь тот, кто, находясь во власти рационалистических представлений современности, не хочет обращать внимание на подобные вещи, лишь тот может упустить из виду, сколь глубокое влияние имел именно сивиллизм на тот мир, в пределах которого распространилось христианство. То, что ныне передается как история, во многих отношениях является, как я уже не раз высказывал, принятой басней, особенно там, где дело касается вещей духовных по своему свойству. Вплоть до позднейших веков все представления в самых широких слоях народа были гораздо более, чем думают, во власти того, что исходило от сивилл. Этот мир сивилл — это замечательное, загадочное явление, которое включено в четвертую послеатлантическую эпоху.

Нас должно интересовать, что, собственно, происходит в душах этих сивилл, ибо приходится опять-таки путем нашего духовного исследования, извлекать подобные вещи из того, что ныне покрыто, так сказать, слоем материалистической духовной культуры и что мы не можем даже использовать, пока оно покрыто подобным наслоением, что мы должны обновить путем того изыскания духа, каким мы обладаем в наш век. Все же можно обратить внимание на то, что в сравнительно не так отдаленные времена сущность сивиллизма не была еще столь забыта, как в наше время, ведь у нас имеется, хотелось бы сказать, полный значения документ, который указывает нам на существование предания о значении сивиллизма. Быть может, мы не всегда рассматриваем этот документ в этом смысле, но все же этот смысл в нем содержится и должен был бы побудить людей задуматься. Он содержится в великом произведении Микеланджело, в том великом произведении, где он изображает не только развитие Земли и человечества, но где он изображает пророков и сивилл. И, рассматривая эту картину, не следовало бы упускать из виду, как Микеланджело изображает сивилл, и особенно, как он резко отличает сивилл от пророков, потому что, если рассматривать совершенно непредвзято, то в этом противопоставлении выдвинуто нечто такое, что опять-таки можно увидеть и путем духовной науки о различных тайнах четвертой послеатлантической эпохи, в которую включена Мистерия Голгофы.

Прежде всего мы видим тут изображения пророков Захарии, Иоиля, Исайи, Иезекииля, Даниила, Иеремии и Ионы, которые как произведение искусства достойны удивления, И включенными в этот ряд пророков, мы видим сивилл: Персидскую, Дельфийскую, Эритрейскую, Ливийскую и Кумскую сивиллу. Если мы посмотрим на этих пророков, то более или менее у всех у них есть в характере нечто, что уже сейчас же выступает у Иеремии, но что является особенно значительным у Захарии: это люди глубокомысленные, по большей части погруженные в книги или подобное, спокойно воспринимающие упорядоченной душой то, что читают или чему дают, кроме того, влиять на себя; то, что живет спокойно в душе, это выступает также и на лицах этих пророков. Небольшим исключением является Даниил, но также лишь кажущимся исключением, — Даниил, стоящий перед книгой, которая покоится на спине мальчика, и имеющий в руке нечто чем писать, чтобы записать то, что он читает, в другую книгу. Легкий переход от вдумчивого восприятия мировых тайн к записыванию их, в то время как остальные пророки остаются погруженными в думу и вполне преданы бесстрастной спокойной душой тайнам мира. Во всех них — это следует запомнить — мы видим, что они погружены в сверхземное, что их душа покоится в духовном и старается, исходя из духовного, исследовать человеческое становление. В них мы видим, что они своими мыслями возвысились над тем, что их непосредственно окружает, превзошли то, что содержится в человеческих страстях, в фанатизме и в экстазе, происходящем от фанатизма и человеческой страсти, что они возвысились не только над тем, что человек видит, но и над тем, что он переживает в себе, поскольку он является на земле человеком. Вот в чем великое в этом изображении пророков Микеланджело.

Теперь обратимся к изображению сивилл. Здесь прежде всего Персидская сивилла, около пророка Иеремии, составляя удивительный контраст с глубокомысленным отношением Иеремии; она словно хочет навязать человечеству то, что только что узнала, — вот так поднимает она руку, словно, следуя примеру плохих ораторов, хочет она непосредственно доказать то, что имеет сказать, — хочет доказать всеми силами, и словно благодаря своей фанатической страсти она совершенно не в состоянии поступить иначе, как дать влиться в доказующую руку тому, в чем она хотела бы убедить все человечество. Затем обратимся к Эритрейской сивилле. Здесь мы чувствуем, как она связана с тем, что из тайн элементов земли может, так сказать, дойти к человеку. Над головой у нее лампа, нагой мальчик зажигает лампу факелом. Как можно яснее выразить мысль, что вот человеческая страсть зажигает то, что она, исходя из неосознанных сил души, хотела бы насильно привить человечеству как пророчество. Пророки своей душой преданы в духе Извечному, сивиллы же завлечены всем земным, поскольку земное раскрывает душевно-духовное. Особенно сильно показывает это Дельфийская сивилла — мы видим, как даже волосы ее сдуваются ветром в одну сторону, как этот ветер вздувает даже синеватую вуаль, так что элементу воздуха она обязана тем, что имеет передать. В этом дуновении ветра, который насквозь продувает волосы и вуаль сивиллы, мы встречаемся с тем, что земля хотела тогда открыть устами сивиллы, убеждая силою. А затем идет Кумская сивилла. Она говорит с полуоткрытым ртом, как бы запинаясь, как бы из бессознательного произнося, запинаясь, пророчество, — вот как представляется она нам. Ливийская сивилла охватывая быстро, как бы оборачиваясь, нечто, в чем она может прочесть тайны — приблизительно так... (по-видимому делается какой-то жест, показывающий, как именно (прим. издателя)). В этих сивиллах все, так сказать, отдано непосредственному элементу земли.

В то время, когда могли, как это для того века само собою разумеется, гораздо лучше, чем в позднейшие времена, где нам служит более понятие, идея, выразить в живописи, в искусстве то, что имели сказать, — в те времена многое вверено именно таким документам.

В чем же состоит своеобразие природы сивилл? Что они такое, собственно говоря? Что означает их пророчество? Надо глубоко проникнуть — хотелось бы сказать — в тайны развития человечества, если хочешь узнать, что происходит в душах сивилл. Спросим себя ради этого еще раз, мои милые друзья теософы: «Почему же древнеиндусские Риши смогли бы так легко постичь Христа Иисуса своей, для нас еле постижимой, мудростью?» — Это тривиально, но все же это истинно: именно потому, что они обладали необходимой мудростью и понятиями, которых не было у четвертого послеатлантического культурного периода. Они обладали всем тем, чего страстно желали и гностики, а также и агностики, и отцы церкви, как их называют. Они обладали всем этим, но как обладали они им? Не в виде выработанных идей, не так еще чем-нибудь, что они, как, например, Платон или Аристотель, выработали как идеи, но так, словно по вдохновению, по инспирации, имели как нечто, что стояло перед ними во всей силе как конкретная инспирация. Их астральное тело захватывалось тем, что вливалось из вселенной, и из воздействия Космоса на их астральное тело происходили понятия, которые затем смогли бы, словно волшебством, выставить перед их душой Существо Христа Иисуса.

Хотелось бы сказать, что людям это было дано, они не заработали себе это, оно пришло точно излучаясь из глубин астрального тела, и излучилось оно в чудесной ясности из астрального тела святых Риши и их учеников и, в сущности, из всей сопринадлежащей им древнеиндийской культуры первого послеатлантического культурного периода, и эта способность все более убывала, но обнаруживалась еще и во втором и третьем культурном периодах и сохранилась, как остаток, до четвертого культурного периода. Но как? В виде чего? Если бы мы исследовали, каковым оно было еще в третьем культурном периоде, то мы бы нашли, что по крайней мере те, которые поднялись на высоту своего времени, — а в те времена среди образованных людей таковых было в процентном отношении куда больше, чем ныне, — что эти люди обладали понятиями о соотношениях внеземного, о том, что представлялось символически на звездном небе. Они могли читать в движениях звезд тайны мирового бытия. Если бы Христос Иисус появился на Земле, то третий послеатлантический период, безусловно, познал бы из звездных письмен, в чем здесь дело. Но в том-то и состояла неизбежная судьба, как мы уже не раз устанавливали в принципе относительно развития человечества, в этом была неизбежная судьба, что в человеческом астральном теле все более скрывалась во внутрь способность соприкасаться таким образом, путем живых картин, с тайнами мира. Эти картины становились все хаотичнее и хаотичнее. То, что входило таким образом в человеческую душу, служило все менее и менее основанием — я не говорю, что оно совершенно перестало служить основанием, — но оно все менее и менее служило основанием того, чтобы изведать подлинные мировые тайны.

Итак, произошло то, что создалось двоякое: с одной стороны мир понятий, ну, скажем, Платона и Аристотеля, мир идей, самый — хотелось бы сказать — разреженный мир духа, духовный мир, в котором менее всего еще содержится духа, в котором содержится дух, непосредственно воспринимаемый и изведываемый из самого «Я», не приходящий более из астрального тела. Ибо в этом и есть характерное греческой философии. что в ней впервые дух выявляет себя, исходя из «Я», выявляет себя так, как он может выявить себя, исходя из «Я», совершенно ясными, но все же далекими от собственной жизни духа понятиями. Но только греческий философ, отличаясь в этом отношении от новейшего философа, чувствовал еще, что мысли происходят из духовного мира, в то время как новейший философ должен был по необходимости стать сомневающимся скептиком, потому что он не чувствует более живой связи своих мыслей с тайнами мира. В новейшее время уменьшилась способность говорить: «То, что я мыслю, мыслит мировой дух во мне». Как я старался показать в «Пороге духовного мира», необходимо в настоящее время прийти к обретению доверия к мышлению, прийти хоть отчасти путем медитации, обрести то доверие к образованию понятий и идей, которое греческому философу давалось наивно, потому что он мог свои мысли считать за мысли самого мирового духа. Значит, то, что подошло к человечеству в греческой философии, было как бы самой внешней кожей мирового духа, но все же это было кожей, пронизанной живой жизнью мирового духа. Они это чувствовали. Второе, оставшееся с древних времен, было атавистично, было неким наследством, и сохранилось оно наиболее, пожалуй, явным образом в пророчестве сивилл, которые, так сказать, дали еще восстать из хаоса своего мира тем силам человеческой души, которые действовали гармонично во вторую и третью послеатлантические эпохи и которые приносли теперь лишь хаотичные порывы духовного мира.

Примем во внимание гипотезу, которая, быть может, дозволительна в настоящей связи, гипотезу, которую можно выразить так: «Что случилось бы, если бы Христос не пришел и если бы также не пришли никакие греческие философы?» Тогда человечество было бы обречено продолжать существовать с тем, что у него имелось как наследие, с тем, что уже в четвертый послеатлантический период дошло до ступени сивиллизма. Представьте себе все это просто развивающимся на Западе дальше без Импульса Христа и без философии и без основывающейся на ней науки, тогда перед нами встанет духовный хаос Запада, то, чем он бы стал без Христа и без философии. Вот что должно было бы произойти из того, что совершалось в душах сивилл. Но силы продолжают действовать и впоследствии, и если средствами духовной науки исследовать именно эту элементарную силу, путем которой выявляются в ветре, воде и огне живущие, так сказать, в непосредственном окружении Земли духовные Власти, и если исследовать, как они вкоренились в человеческой душе, — если, главным образом, исследовать силу, с которой эти духи ветра, огня, воды и земли овладели бы душами людей, тогда получишь понятие о том, как из старого способа познания мира, существовавшего в первый, второй и третий послеатлантический периоды, исчезли бы, правда, гармония и порядок, но как сами эти силы все же остались бы еще в человеческих душах. У человеческих душ не было бы больше способности действительно восстановить в своих душах связь с великим явлением вселенной, но они могли бы создать связь с духами ветра и других стихий.

Понимание может проникнуть в нашу душу, когда мы теперь снова помыслим о том, что мы говорили о ясновидчески настроенной душе, что она может перенестись в мир мыслей греков и римлян, а затем узрит мир со Звездой, о которой мы говорили. И в рассеянной по всей этой углубленности греческой мысли мы видим ту глубину, которую представляет собою гнозис. Но когда мы взираем на него с тем, что нам ныне должна дать теософия, собственно говоря, бессильные понять то, что должна означать Звезда, от которой мы отделены тремя мирами, — когда мы допросим гностиков, познали ли они то, что тогда произошло в историческом развитии Человечества... Тогда мы, стоя даже на почве теософии, не сможем получить от гностиков ответа, так как он нас никогда не смог бы удовлетворить, не внес бы ни малейшего света в то, что в данное время открывается ясновидящей душе...

Я не считаю, что сегодняшним рассмотрением я дал вам объяснение чего-то. Чем больше вы почувствуете, что то, что я вам высказал, не есть объяснение, чем больше вы почувствуете, что я, собственно говоря, нагромоздил перед вами одно противоречие на другое и показал лишь один оккультный опыт, восприятие Звезды, тем лучше вы меня на сегодня поняли. Я бы очень хотел, чтобы вы ясно почувствовали, что нечто появилось в мире в начале нашего летоисчисления, от чего человеческий рассудок отстоял очень, очень далеко и все же испытал его воздействие, — вот что я бы хотел, чтобы вы почувствовали. Что эпоха исходной точки нашей эры является большой загадкой — вот чего я желал бы, чтобы вы почувствовали, чтобы вы ощутили, что в развитии Человечества нечто происходит, что в греко-римском мире сперва проявляется как углубление мысли, но что самые первопричины этого лежат глубоко в том, что так загадочно. В потаенных мирах ищите то, что проявляется в Майе, в физически-чувственном мире, как углубление греко-римской мысли. И не идею, не самое объяснение всего этого, а только постановку загадки, — вот чего я добивался сегодняшними обсуждениями, которые мы продолжим завтра вечером.


^ ТРЕТЬЯ Лекция

Лейпциг, 30 декабря 1913 г

Мои милые друзья теософы!

Эти лекции построены так, что ставятся отдельные вопросы, и затем привносится то, что может привести к разумному пониманию этих вопросов. Так, если я обозначу теперь мотивом то, что я сказал о трудности понимания Существа Христа Иисуса, мы поставили как мотив симптоматическое выявление одной стороны человеческой жизни души в пророчествах сивилл, и затем, в конце прошлого рассмотрения, я поставил тему Павла и масличного дерева. К этим лейтмотивам я еще вернусь. Но к этим лейтмотивам мы должны подходить, так сказать, кругами, имея лейтмотивы в центре этих кругов. Тогда уже само собой выяснится, что, собственно, подразумевается под этими мотивами. Сегодня, мои милые друзья теософы, мне хотелось бы сказать вам нечто о Существе Христа как таковом. Тогда мы увидим, почему именно в Павле известным образом отображается это Существо Христа Иисуса.

Из прежних лекций мы знаем, что Существо Христа может быть понято, если мы проследим назад до старого бытия на Солнце эволюцию нашей системы. И неоднократно, в циклах, теперь уже обнародованных, было обращено внимание на то, что в существе Христа мы имеем дело с высоким духовным существом, — назовем Его пока так, — и что для собственного развития этого высокого духовного существа особенно важным было время старого Солнца. Об этом я не хочу теперь больше распространяться. Посмотрим на Существо Христа как просто на высокое духовное существо. Но для понимания человеческого развития на Земле необходимо еще нечто другое, и мы видели, насколько это необходимо, потому что именно относительно известного факта оказываются бессильными понятия и идеи, пытавшиеся в четвертом послеатлантическом периоде понять это Существо Христа Иисуса. Особенно у гностиков, у отцов церкви, у личностей, способствовавших в той или иной форме основанию христианства, все снова и снова возникал вопрос: как относится Сущность Христа к сущности Иисуса? Мы уже знаем, что надо различать двух мальчиков Иисусов, затем подрастающих. Одного из этих мальчиков Иисусов нам незачем рассматривать в этой связи, так как, исходя из наших теософских предпосылок, он нам легко понятен. Я разумею того Иисуса, в котором жило «Я» Заратустры. Мы имеем тут дело с человеческим существом, которое уже во втором послеатлантическом периоде достигло высокой степени развития и которое тогда основало духовное течение Заратустры и продолжало затем воплощаться. Оно затем вновь воплотилось в соломоновском мальчике Иисусе и прошло в нем до двенадцатого года жизни то развитие, которое могло принять столь высокое «Я» во время этой своей инкарнации. Кроме того, мы знаем, что это «Я» Заратустры перешло в тело другого мальчика Иисуса, того мальчика Иисуса, сущность которого слегка просвечивает в Евангелии от Луки, так называемого нафановского мальчика Иисуса.

Рассмотрим подробнее этого нафановского мальчика Иисуса. Я вам уже указывал, мои милые друзья теософы, что в этом мальчике Иисусе мы в строгом смысле слова не имеем дело с человеческим существом, подобным другим человеческим существам. Мы имеем тут дело с существом, о котором мы не можем сказать, что оно раньше было воплощено как человек в том или ином индивидууме на Земле. Мы всегда подчеркивали то, что из того душевного, которое пришло из духовных миров на Землю, чтобы затем излиться в отдельных человеческих индивидуальностях на Земле, что из этого было сохранено нечто, и это сохранившееся и является в нафановском мальчике Иисусе. Так что мы не можем сказать об этом нафановском мальчике Иисусе, что в нем живет такое же «Я», как и в других людях, которое развилось известным образом через предыдущие инкарнации. И для этого нафановского мальчика Иисуса — это видно уже из моего изложения в «Очерке Тайноведения» — мы должны признать, что он раньше не обретался как человек на Земле. Теперь вопрос только в том, было ли это существо, которое мы теперь будем называть просто нафановским Иисусом, было ли это существо ранее каким-либо образом связано с земным развитием? Ведь с земным развитием связаны не только те существа и силы, которые, так сказать, сами воплощаются на Земле, но также духовные существа и силы, принадлежащие к высшим иерархиям. Если сохранилось нечто в субстанции, которая затем распределилась на отдельные человеческие души и которая затем известным образом родилась как нафановский мальчик Иисус, то тем самым не сказано, что это существо не было уже раньше каким-либо образом связано с развитием Земли. Но только оно не пришло в такую связь с земным и человеческим развитием, чтобы уже раньше обретаться на Земле как человек. Как должны мы помыслить это существо в связи с земным развитием? Если мы примем во внимание развитие этого нафановского мальчика Иисуса, то, значит, мы должны искать его не внутри того, что может нам предоставить земное физическое развитие, но мы должны искать его в духовных царствах, в том, что ранее не было земным. И тогда наблюдению, о котором я часто говорил, ясновидческому наблюдению представляется следующее.

Вспомним, что было изложено в «Тайноведении», как некоторым образом, с середины лемурийского времени, души, за исключением одной главной пары человечества, постепенно нисходят с других планет и в продолжение всего атлантического времени воплощаются в человеческие тела. Мы должны представить себе развитие Земли как бы так, что из космического окружения Земли приходят души и в разные мгновения начинают, так сказать, свое возобновляющееся земное развитие. Мы знаем, что до середины лемурийского времени они известным образом удалились к планетам. Но мы знаем также, что это земное развитие Земли, в которое надлежало вступить человеческим душам, было подвержено искушениям Люцифера, а позднее — Аримана. Итак, значит, человеческие души побуждались входить в тела, изнутри которых, в продолжение земного развития, они были подвержены искушениям этих обоих духовных существ. Если бы не произошло ничего, кроме того, что эти человеческие души спустились со своего планетарного бытия в земное развитие и были затем подвержены люциферическо-ариманическим влияниям, то с этими людьми на Земле, каковыми они проходят через свои инкарнации, произошло бы нечто, чего я не коснулся в «Тайноведении», так как в наше время нельзя говорить все в открытую. Прежде всего, эти люди, сходя, таким образом, с планет и принужденные входить в физические тела, были бы подвержены известной опасности в развитии чувств. Дело в том, что не следует представлять себе, что это происходило бы так просто, что эти человеческие души сходили со своего планетарного местопребывания на Землю, вселялись в человеческие тела, и что затем все протекало как следует. Благодаря тому, что в них господствовали люциферический и ариманический принципы, эти человеческие тела не были устроены так, чтобы души могли принять то развитие, какое они затем действительно прошли. Если бы эти души вселялись бы просто так, что воспользовались бы силами, которые бы предоставлялись им в отношении чувств этими человеческими телами, то эти человеческие души были бы принуждены своеобразным образом воспользоваться своими чувствами. Таким образом, который, собственно, невозможен для людей.

Я поясню это следующим образом: когда души вселялись бы в человеческие тела, то, например, глаз (и другие органы чувств) не был бы возбужден цветом лишь так, что он воспринял бы его, как он впоследствии видел этот цвет; он не произвел бы на него такого впечатления, но с другой стороны на глаз было бы произведено такое впечатление, что он почувствовал бы себя исполненным блаженства, пронизанным сильным чувством удовольствия. Глаз прямо-таки млел бы от удовольствия при одном цвете, при другом цвете глаз был бы пронизан интенсивной антипатией к этому цвету, был бы болезненно затронут. Значит, благодаря люциферическому и ариманическому влиянию не возможны были бы тела, чувства которых могли бы служить надлежащим местопребыванием для душ, которые сошли теперь с планет. Люди были бы мучимы антипатией и симпатией своих чувств; им пришлось бы проходить через мир так, что постоянно им давала бы блаженство симпатия или же мучила антипатия, смотря по тому, какой цвет владел бы ими. Люди были бы или исполнены блаженства, или весьма мучительно отталкиваемы. Так построена была вся эволюция, так воздействовали космические силы на Землю, особенно с Солнца, так что чувства развились бы таким образом. Всякое исполненное мудрости, некой спокойной мудрости, рассмотрение мира было бы невозможно. В космических силах, которые притекали из космического окружения Земли и строили, образовывали чувства человеческих тел, должны были произойти изменения. В духовном мире должно было произойти нечто, дабы силы не приходили бы так, чтобы чувства становились бы лишь органами симпатии и антипатии, ибо таковыми они бы стали под влиянием Люцифера и Аримана. По этой причине произошло следующее событие.

То существо, о котором мы теперь сказали, что оно сначала не избрало путь вниз с планет на Землю, но задержалось, то существо, которое позднее явилось как нафановский мальчик Иисус, которое, значит, пока, в древние времена, было в духовных мирах, это существо решило тогда — если дозволено употребить это выражение (конечно, все эти выражения взяты из человеческого языка и не выражают полностью того, что хочешь сказать), — значит, это существо решило, когда оно было еще в мире высших иерархий, пройти через такое развитие, которое сделало его способным быть на время пронизанным в духовных мирах Существом Христа. Значит, мы имеем дело не с человеком, но со сверхчеловеческим существом — если дозволено так сказать — которое жило в духовном мире, которое услышало, так сказать, взывающую вверх к духовным мирам о помощи скорбь человеческой системы чувств и которое через то, что оно ощутило благодаря этому крику о помощи, крику скорби человечества, сделало себя способным быть пронизанным существом Христа.

Благодаря этому, мои милые друзья теософы, существо, которое позднее стало нафановским мальчиком Иисусом, было как бы проодухотворено в духовных мирах существом Христа и таким образом преобразовало космические силы, втекающие для построения чувств, что эти чувства стали из простых органов антипатии и симпатии органами, которыми человечество могло затем воспользоваться так, что человек мог взирать на все оттенки восприятия чувств исполненный спокойной мудрости. Космические силы, строящие его чувства, пришли бы к человеку совсем иным образом, если бы не произошло в духовных мирах это событие, которое далеко отстоит, которое принадлежит лемурийскому времени. Было так, что существо, которое затем явилось как нафановский мальчик Иисус, тогда еще обитало — если дозволено употребить это выражение — на Солнце, и что через только что упомянутый крик скорби — если опять-таки дозволено это выражение — оно пережило в себе нечто такое, что сделало возможным, чтобы оно было пропитано самим Духом Солнца, пропитано так, что деятельность Солнца была как бы так ослаблена, что человеческие органы чувств, которые по существу суть результат этой деятельности Солнца, не стали исключительно органами симпатии и антипатии.

Тем самым, мои милые друзья теософы, мы касаемся действительно значительной космической тайны, которая должна сделать для нас понятным многое, что произошло позднее. Теперь некоторым образом могли войти в мир человеческих чувств порядок и гармония, исполненное мудрости образование и развитие могло некоторое время идти далее. От человеческих чувств была известным образом отражена из высших миров самая пагубная деятельность Люцифера и Аримана.

Позднее пришло время — оно приходится уже ко времени Атлантиды, — когда оказалось, что эта человеческая телесность опять-таки не могла быть надлежащим орудием, если развитие должно идти дальше надлежащим образом. Пришло в неисправность то, что некоторое время развивалось как бы так, что можно было пользоваться им: человеческие органы жизни и их основные силы, эфирное тело. Ибо космические силы, которые воздействовали из окружения Земли и на обязанности которых лежит вводить порядок в эти органы жизни человека — органы дыхания, органы циркуляции и т.д., — эти силы развивались под люциферическим и ариманическим влиянием так, что органы жизни стали бы непригодными для человеческих существ на Земле. Они приняли бы весьма своеобразный облик. Дело в том, что те силы, которые должны обслуживать эти органы жизни, не исходят прямо от Солнца, но с того, что в прежние времена называли семью планетами. Планетарные силы действовали из Космоса в человеке. И было необходимо, чтобы теперь были бы ослаблены также эти космические силы, обусловливающие человеческие органы жизни. Если бы развитие продолжало идти так, как эти космические силы могли его устроить под влиянием Аримана и Люцифера, то произошло бы то, что человек имел бы или исключительно органы алчности, или органы отвращения в этих органах жизни. Человек, например, не мог бы просто есть, но при одной еде он бы не мог владеть собой от алчности, накинулся бы на нее, другая же еда оттолкнула бы его со страшным отвращением. Все это вещи, которые открываются нам как мировые, космические тайны, когда мы ясновидящим путем пытаемся проникнуть в мировые тайны.

Снова должно было произойти нечто в самих духовных мирах, дабы не наступило это разрушительное для человечества действие. И вот, то же самое существо, которое позднее явилось в нафановском мальчике Иисусе, которое, как мы сейчас показали, обитало в древние времена на Солнце и там было проодухотворено Существом Христа, Высоким Духом Солнца, это существо стало теперь переходить с планеты на планету, пораженное в своем самом внутреннем возможностью того, что развитие человечества не сможет продолжаться дальше. И когда оно последовательно воплощалось на различных планетах, то, что оно там пережило, опять-таки так сильно повлияло на него, что в определенное время, в атлантическое время развития, его снова пронизал Дух Христа. И через то, что свершилось теперь благодаря проникновению того же самого существа Духом Христа, явилась возможность привить умеренность органам жизни человека — как прежде уравновешенную мудрость органам чувств, так теперь умеренность органам жизни. Так что теперь не надо жадно вбирать воздух, когда находишься в одном месте, или благодаря отвращению быть отталкиваемым от другого места, но можно вступить в мир с как бы уравновешенными органами. Это было делом проодухотворения этого нафановского мальчика Иисуса — можем мы сказать — в духовных мирах Духом Христа, Высоким Духом Солнца.

Затем в дальнейшем ходе развития человечества наступило третье. Должна была бы произойти третья неисправность в развитии человечества, если души принуждены были бы постоянно вселяться в те тела, которые стали бы возможными на Земле. Мы можем сказать, что в самом существенном телесное было уже устроено к этому времени.

Органы чувств человека благодаря обоим явлениям Христа в сверхчувственных мирах были образованы так, что человек может сейчас пользоваться своим телом на Земле соответствующим образом. Но не были устроены органы души. Если бы ничего другого, кроме этого, не произошло, то человек пришел бы в смятение своими душевными органами. Под этим я подразумеваю, что в смятение пришли бы главным образом мышление, чувствование и воление, так, что воление мешало бы мышлению, чувство — волению и т.д. Некоторым образом люди были бы обречены постоянно хаотически пользоваться своими душевными органами мышления, чувствования и воления. Они стали бы неистовствующими благодаря переизбытку воления, или же затемненными благодаря задержанному мышлению, или же, наоборот, стали бы людьми с поверхностными идеями благодаря гипертрофированному мышлению и т.д. и т.д. Это было третьей великой опасностью, которой известным образом подвергалось человечество на Земле. То, что упорядочивает эти три душевные силы — мышления, чувствования и воления, — образуется также еще из Космоса, из окружения Земли, потому что сама Земля является главным образом ареной для устроения «Я». Должно быть упорядочено соответствующее взаимодействие трех душевных сил мышления, чувствования и воления, но теперь не со всех планет, но только с Солнца, Луны и Земли. Так что через соответствующее взаимодействие Солнца, Луны и Земли, если оно гармонично, и человек также получает способность гармоничного взаимодействия своего мышления, чувствования и воления.

И по отношению к этим силам должна была быть дана помощь из духовного мира. И вот душа того существа, которое стало позднее нафановским Иисусом, приняла такую космическую форму души, что жизнь его была некоторым образом ни на Земле, ни на Луне, ни на Солнце, но что оно, как бы паря вокруг Земли, чувствовало себя в зависимости одновременно от воздействий Солнца, Луны и Земли. Воздействия Земли приходили к нему снизу вверх, воздействия Луны и Солнца — сверху вниз. Ясновидческое сознание видит, собственно говоря, это существо — если я смею так сказать — в расцвете его развития в той же сфере, в которой Луна движется вокруг Земли. Итак, я не могу сказать точно: воздействие Луны приходило сверху, но оно приходило, собственно, с того места, где находился он сам, этот предземной нафановский мальчик Иисус. Но то, что должно было бы стоять с мышлением, чувствованием и волением человеческой души, то опять-таки взывало к нему вверх, и он старался насквозь прочувствовать в своем внутреннем это трагическое в развитии человечества. Но тем самым он снова призвал к себе Высокого Духа Солнца, который и теперь снизошел на него, проодухотворяя его в третий раз, так что мы имеем в космических высотах, внезапно, третье проникновение этого нафановского мальчика Иисуса Высоким Духом Солнца, которого мы называем Христом.

Теперь мне хотелось бы то, что произошло благодаря этому третьему проодушевлению — мне хотелось бы лучше так назвать то, что произошло, — мне хотелось бы описать вам это несколько в другом роде, чем я описал два других проодушевления. То, что произошло как бы на трех последовательных ступенях — мы можем сказать — духовного, пожалуй, небесного развития, то отобразилось затем в разных мировоззрениях послеатлантических народов. Все это продолжало действовать, сохранились воздействия, возникшие благодаря тому, что однажды, в древнее, еще лемурийское время, существо Христа пронизало насквозь душу того существа, которое затем стало нафановским мальчиком Иисусом, воздействие сохранилось, так сказать, в деятельности Солнца. И посвящение Заратустры состояло в том, что он ощутил деятельность Солнца пропитанной этими воздействиями. Через это возникло учение Заратустры, которое как бы спроецировало в его душу, открыло то, что произошло в прадревние времена...

Третий послеатлантический культурный период, который мы обозначаем египетско-халдейским, возник отчасти благодаря тому, что в душах отображались, что души еще переживали внутренние воздействия, возникшие через то, что Дух Солнца пронизал, проодушевил то существо, которое затем стало нафановским мальчиком Иисусом, в то время, когда оно проходило планеты. Благодаря этому возникла та наука о планетарной деятельности, которую мы имеем в халдейской астрологии, о которой люди теперь имеют лишь очень скудные понятия. В третьем послеатлантическом культурном периоде, то есть у египетско-халдейских народов, развилось то поклонение звездам, которое известно и внешне-экзотерически; оно возникло благодаря тому, что то, что было ослаблено в планетарной деятельности, излучалось, продолжая воздействовать в более позднее время.

И еще позднее, в четвертом послеатлантическом культурном периоде, в греческом, видели это отображение планетарных духов, которые возникли как бы через то, что существо, которое, пронизанное Христом, проходило планеты, стало на каждой планете тем или иным. На Юпитере оно стало тем, кого греки позднее назвали Зевсом, на Марсе оно стало тем, кого позднее назвали Аресом, на Меркурии оно стало тем, кого греки назвали Гермесом. В греческих планетарных богах отображается потом то, что Христос Иисус сделал в надземных мирах из планетарных существ, которые были пронизаны люциферическим и ариманическим принципами. Когда грек взирал вверх к своему небу богов, то он имел, одновременно со многим другим, что я описывал уже раньше, тень и отражения деятельности Христа Иисуса на отдельных планетах.

К этому приводит, как третье, отблеск, тень того, что пережило в связи с Солнцем, Луной и Землей Существо Христа еще как сверхземное Существо в более ранние времена (в позднейшее время Атлантиды); если мы хотим охарактеризовать это, то мы можем сказать: в ангелоподобное существо вошел Христос. Если мы говорим про Христа, что Он воплотился в Иисусе из Назарета, то об этом, протекающем в духовных мирах событии, мы должны сказать: Христос вошел в душу ангелоподобного существа, которое действует таким образом, что мышление, чувствование и воление протекают упорядоченными. Это было важным событием, так как для развития человечества оно было еще новым событием, оно привело в порядок душевное развитие человечества. В то время как два предыдущих события Христа привели в порядок более телесное и относящееся к жизни человечества на Земле, что же должно было произойти в сверхчувственных мирах для этого третьего факта?

Мы познаем его, этот третий факт, если мы отыщем — для облегчения нашего представления — его отображение в греческой мифологии. Ибо именно так, как проецируют себя в греческой мифологии планетарные духи Зевс, Арес-Марс, Гермес-Меркурий, Венера-Афродита, Кронос и т.д., точно также отражалось третье космическое событие Христа не только в греческой, но и в мифологиях других народов. Мы сможем понять, каким образом оно отображалось, если мы, так сказать, решимся сравнить то, что отображалось, с отображением, то, что происходило во вне, в космосе, с тем, что затем произошло в Греции как его последствие. Там, наверху, в космосе — что там произошло? Итак, должно было быть изгнано нечто, что хаотично возбуждало человеческую душу, это должно было быть побеждено. Пронизанное Христом ангелоподобное существо должно было совершить дело изгнания из человеческой души, должно было осилить то, что должно уйти из человеческой души, дабы появились гармония и порядок в мышлении, чувствовании и волении. В человеческой душе должно было быть побеждено то, что произвело бы в ней хаос, беспорядок, оно должно было быть изгнано. Итак, перед нами встает картина — поставим ее живою перед нашим душевным оком, — картина ангелоподобного существа, того существа, которое еще в духовных мирах, которое позднее становится нафановским мальчиком Иисусом; оно является нам проодушевленным Существом Христа, через это способным к особым действиям — исторгнуть из мышления, чувствования и воления то, что неистовствует в нем как

yalom-i-ya-51-lzhec-na-kushetke-per-s-angl-m-budininoj-stranica-16.html
yalom-i-ya-51-lzhec-na-kushetke-per-s-angl-m-budininoj-stranica-23.html
yan-dobrachinskij-pisma-nikodima-stranica-14.html
yan-dobrachinskij-pisma-nikodima-stranica-6.html
yanikogda-ne-dumal-chto-budu-rabotat-v-aviacionnoj-promishlennosti-no-vidimo-ne-zrya-govoryat-ot-sudbi-ne-ujdesh-stranica-19.html
yanka-mar-backa-belaruskaj-dzcyachaj-ltaraturi.html
  • shkola.bystrickaya.ru/narodi-sibiri.html
  • znanie.bystrickaya.ru/82-razvitie-sili-silovih-sposobnostej-uchebnoe-posobie.html
  • shkola.bystrickaya.ru/uchenie-o-troice-konspekt-po-predmetu-sektovedeniehristianskie-denominacii.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/o-kisah.html
  • urok.bystrickaya.ru/prilozhenie-1-g-bajkalsk-irkutskaya-oblast.html
  • turn.bystrickaya.ru/optimizaciya-sutochnogo-raciona-kormleniya-v-stojlovij-period-spk-edinstvo.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-sankt-peterburg-2009-udk-66-01-001.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-5-vsemirnaya-meteorologicheskaya-organizaciya-i-mezhdunarodnij-monitoring-zagryazneniya-atmosferi.html
  • essay.bystrickaya.ru/eksperimentalnaya-programma-sportivnoj-sekcii-edinoborstva-drevnej-rusi-dlya-kadetskogo-korpusa-minyusta-rossii-moskva-2004.html
  • knigi.bystrickaya.ru/saga-o-vidyashih-i-uchenik-ubijci-robin-hobb-stranica-8.html
  • shkola.bystrickaya.ru/tvorchst-lesya-kurbasa.html
  • bystrickaya.ru/v-kaluge-otkrilsya-mezhdunarodnij-festival-mir-gitari-horoshie-novosti-s-evgeniej-korobkovoj-24.html
  • write.bystrickaya.ru/g-p-shedrovickij-yazikovoe-mishlenie-imetodi-ego-analiza-m-nnf-institut-razvitiya-im-g-p-shedrovickogo-stranica-15.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-iii-vneevropejskie-pravovie-sistemi-rene-david-osnovnie-pravovie-sistemi-sovremennosti.html
  • education.bystrickaya.ru/122-alekseeva-valentina-alekseevna-chernov-p-n-istoriya-yalchikskoj-srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-yalchikskogo.html
  • reading.bystrickaya.ru/lekciya-7-kratkij-kurs-lekcij-spb-rio-spb-filiala-rta-2006-113-s-otvetstvennij-za-vipusk-professor-kafedri.html
  • klass.bystrickaya.ru/assortiment-i-ekspertiza-kachestva-cementov.html
  • spur.bystrickaya.ru/metodicheskie-osnovi-upravleniya-turistskim-potencialom-regiona-na-primere-sankt-peterburga-i-leningradskoj-oblasti.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-matematika-i-informatika-nazvanie.html
  • testyi.bystrickaya.ru/administraciya-gorodskogo-okruga.html
  • books.bystrickaya.ru/ekonomicheskij-fakultet-stranica-7.html
  • esse.bystrickaya.ru/razdel-kontrol-1-upravlenie-socialno-ekonomicheskimi-sistemami-organizaciyami.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-trebovanie-k-podsisteme-administrirovaniya-i-konfigurirovaniya-arm-administratora.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zashitnie-mehanizmi-v-geshtalt-psihologii-obraz-mira.html
  • turn.bystrickaya.ru/olimpiada-po-matematike-4-klass.html
  • turn.bystrickaya.ru/otraslevaya-programma-razvitiya-fizicheskoj-kulturi-i-sporta-v-respublike-kazahstan-n-stranica-4.html
  • letter.bystrickaya.ru/o-sudebnoj-sisteme-rossijskoj-federacii.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rekomenduemaya-literatura-rabochaya-programma-po-discipline-koncepcii-sovremennogo-estestvoznaniya-dlya-studentov.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/utverzhdena-resheniem.html
  • testyi.bystrickaya.ru/alimentnie-obyazatelstva.html
  • composition.bystrickaya.ru/organizaciya-uchebnogo-vremeni-ispolnitel-programmi-municipalnoe-obrazovatelnoe-uchrezhdenie-dlya-detej-doshkolnogo.html
  • learn.bystrickaya.ru/federalnij-zakon-ot-18-07-11-227-fz.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/contacts.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-doshkolnogo-obrazovaniya-po-formirovaniyu-kulturi-zdorovogo-obraza-zhizni-i-patrioticheskomu-vospitaniyu.html
  • essay.bystrickaya.ru/e-e-razlogovoj-i-v-p-narumova-stranica-13.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.