.RU

Вучебном пособии излагается курс истории мировой культуры, что позволяет понять культуру как сложный общественный феномен, а также ее роль в жизнедеятельности - страница 24


I




Лекиия 24

^ КУЛЬТУРА НА ПОРОГЕ XXI В.

Глобальный кризис культуры XX в. — смена типов культуры. Кризис искусства. Кризис в системах истины: наука, философия, религия. Кризис этики и права. Кризис общества: «Восстание масс». Космический коррелят смены типов культуры. Контуры планетарной иивилизаиии. Кому принал-лежит булушее? Альтернативные пути развития мировой иивилизаиии.

На пороге XXI столетия в общественном сознании все более утверж­дается мысль о том, что человечество находится на крутом переломе. Об этом свидетельствуют не только катаклизмы нашего века (две ми­ровые войны, ряд революций, в ходе которых проявились отврати­тельная жестокость, разрушение общечеловеческих ценностей, соци­альный, нравственный, экономический и интеллектуальный хаос, ге­ноцид в отношении целого ряда народов и т.д.), но и глобальный кри­зис общества, показатели которого — надвигающаяся экологическая катастрофа, исчерпание невосполнимых ресурсов, наркомания и пр. Вполне естественно, что пользуются популярностью книги В.М. Мас-сона, Л.Н. Гумилева, Н.Я. Данилевского, Л. Февра, К. Ясперса, П. Со­рокина, А. Тойнби и Н.Н. Моисеева, посвященные смыслу истории, ее характеру, природе различных цивилизаций и культур, их судьбам. Здесь излагаются размышления о будущем современной цивилиза­ции, делаются попытки осмыслить глобальный кризис культуры как рождение новой цивилизации с присущими ей ценностями и отноше­нием к миру.

Многие социологи, политологи, культурологи и футурологи отме­чают противоречия, связанные с формированием новой глобальной (планетарной) цивилизации. В 20-х годах нашего столетия П. Сорокин

327 9

дал великолепную характеристику противоречивости этого процесса, представляющего собою смену типов культуры:

Все важнейшие аспекты жизни, уклада и культуры западного общества пере­живают серьезный кризис... Больны плоть и дух западного общества, и едва ли на его теле найдется хотя бы одно здоровое место или нормально функциони­рующая нервная ткань... Мы как бы находимся между двумя эпохами: умираю­щей чувственной культурой нашего лучезарного вчера и грядущей идеацио-нальной культурой создаваемого завтра. Мы живем, мыслим, действуем в конце сияющего чувственного дня, длившегося шесть веков. Лучи заходящего солнца все еще освещают величие уходящей эпохи. Но свет медленно угасает, и в сгущающейся тьме нам все труднее различать это величие и искать надеж­ные ориентиры в наступающих сумерках. Ночь этой переходной эпохи начинает опускаться на нас, с ее кошмарами, пугающими тенями, душераздирающими ужасами. За ее пределами, однако, различим расцвет новой великой идеацио-нальной культуры, приветствующей новое поколение — людей будущего.

Данная смена типов культуры вытекает из классификаций культур П. Сорокина, предложенной им в его работе «Социокультурная дина­мика». На основе тщательного изучения греко-римской и европейской культуры за два тысячелетия он выделяет два основных типа культу­ры — идеациональный и чувственный. Первый тип характеризуется наличием носителей культуры, основывающих свои воззрения на гос­подствующих идеях, второй — доминированием в жизни осязаемых чувствами вещей. Между ними обнаруживается два переходных типа, один из них П. Сорокин назвал идеалистическим: он представляет собой сочетание двух основных типов (например, «золотой век» Пе-рикла в Древней Греции или Ренессанс); другой же представляет собою противопоставление элементов основных типов (первые века новой эры в Европе, когда ростки христианства противостояли все еще силь­ному язычеству). Эти «типы» адекватны положениям теории культур­ной и социальной динамики, где фиксируется волнообразное измене­ние культур — от идеационального типа к смешанному и дальше к чувственному, а затем обратное движение. Следовательно, повторяют­ся центральные темы культур во всем многообразии последних, причем отмечается применимость теории «волнообразного движения культур» к египетской, индийской и китайской культурам. Ныне наблюдается экстраординарный, глобальный кризис, охвативший сразу искусство, науку, философию, религию, право, политику; в процессе перехода от одного типа культуры к другому рождается новая цивилизация с иным набором культурных ценностей и норм.

Эпохальная революция в культуре является следствием глобально­го кризиса, симптомы которого налицо. Прежде всего об этом свиде­тельствует сфера искусства, наиболее чутко реагирующего на едва за­метные изменения в жизни. Именно современный кризис искусства демонстрирует разрушение чувственной формы нашей живописи, скульптуры, музыки, литературы, драматургии и архитектуры. П. Со-

328

рокин отмечает, что «стиль чувственного искусства натуралистичен, даже подчас несколько иллюзионистичен, свободен от всякого сверх­чувственного символизма». Это значит, что оно воспроизводит явле­ния внешнего мира такими, какими они воспринимаются нашими орга­нами чувств. Чувственное искусство — это эмпирическое; реалистичес­кое искусство, ибо его темами выступают реальный пейзаж, реальные события, реальный портрет. Кризис проявляется в дезинтеграции, хао­тичности, эклектичности, примитивизации и иррационализации раз­личных видов искусства.

Действительно, исследователи (Е. Гродзинский, П. Сорокин и др.) приводят многочисленные факты, подтверждающие тезис о примитиви­зации эстетических вкусов, сопровождающейся иррационализацией мышления. Иными словами, музыка, живопись, литература и прочие ис­кусства и непосредственно связанные с ними области эстетической актив­ности человека в XX в. подверглись давлению иррационализма. Это видно особенно ярко в области живописи (и примыкающих к ней скульптуре и графике). Большинство художников нашего столетия, принадлежащих различным школам живописи, отошло от изображения мира (людей, жи­вотных, природы) таким, каким мы его видим. Этот мир предстает на живописных полотнах деформированным, иногда вовсе неузнаваемым, ибо художники руководствуются больше своим воображением, чем зри­тельным восприятием окружающих нас явлений. Очевидно, что этот да­леко идущий отход от реализма отнюдь не пустой каприз. Художники стараются сказать массам людей, осматривающих их картины, статуи, графические композиции: мир вовсе не таков, каким вы его видите; он в своей сути бессмысленный, абсурдный, является таким, каким мы пока­зываем вам в своих художественных образах. Достаточно упомянуть такие направления живописи XX в., как кубизм, экспрессионизм, сюрреа­лизм, ташизм, авангардизм и др. Более того, некоторые культурологи обращают внимание на факт возникновения компьютерной графики. Так, О. Хардисон в своей книге «Исчезновение через небесный свет. Культура и технология в двадцатом веке» пишет: «Компьютеры завершают демо­кратизацию искусства, начатую дадаизмом, и, подобно ему, они объявля­ют о таком кардинальном изменении идеи искусства, что вполне право­мерно говорить об его исчезновении». Мы видим, что речь идет об исчез­новении искусства и замене его искусственной реальностью, создаваемой компьютерами в ходе осуществления программ машинной графики. Таким образом, очевиден кризис чувственного стиля искусства и рож­дение нового, непривычного для нас стиля искусства.

Кризис наблюдается и в системах истины, в том числе и в науке, которая достигла такого высокого уровня развития, что многие ее кон­цептуальные, методологические и гносеологические трудности усмат­риваются в кризисе традиционных концепций и представлений евро-

329

22 1038

пейской цивилизации. Одним из выходов из сложившейся ситуации считается обращение к архаическим концептуальным кладовым, к по­строениям древней мифологии, к сокровищницам древневосточной мудрости. Здесь проявляются диалектика традиции и новации в разви­тии науки, ибо концепции, структуры и модели древней мудрости, переплавленные в горниле научного творчества, превращаются в новые оригинальные идеи. Не случайно одна из тенденций науки XX столе­тия проявляется в интересе ученых, занимающихся физикой элемен­тарных частиц, космологией, биологией, психологией, биогеохимией и др. (В.И. Вернадский, В. Гейзенберг, А. Эйнштейн, Э. Шредингер, Б. Ренш, Дж. Чу, М. Гелл-Ман и др.) к традициям древневосточных культур, к мировоззренческим и гносеологическим идеям восточных мудрецов. Известно, что крупнейшие ученые современности стреми­лись и стремятся найти аналогии и параллели в традициях и мировоз­зренческих установках восточной мудрости, чтобы сформулировать новые идеи, позволяющие синтезировать экспериментальные и теоре­тические данные своих сфер исследований.

Однако растущий интерес к аналогиям между идеями новейшей науки и идеями восточной мудрости у некоторых ученых вызван не только их творческими поисками в отдельных отраслях знания, но и стремлением к созданию целостной картины мира, т.е. к формирова­нию новой парадигмы познания. Призыв к построению новой познава­тельной парадигмы громче всего раздается в современной физике. Из­вестный физик В. Паули пишет, что «...наша эпоха достигла точки, в которой рационалистическая позиция пришла к кульминации своего развития и воспринимается как весьма узкая». Все чаще именно физи­ки обращают внимание на стиль познания, который возник в кругу восточных культур, в качестве потенциального источника вдохновения при создании новой парадигмы. Физик Ф. Каира считает, что новое видение действительности будет «...основано на осознании принципи­альной взаимосвязи и взаимозависимости всех явлений — физических, биологических, психологических, социальных и культурных». Наибо­лее существенным здесь является тот факт, что впервые в истории человечества осознание необходимости построения новой парадигмы мышления упреждает ее появление.

К осознанию того факта, что европейская цивилизация претерпева­ет глубокую культурную трансформацию, которая состоит в «смене парадигм», приходят и представители других научных дисциплин. Рос­сийский филолог и культуролог С.С. Аверинцев считает, что сущест­вующее противопоставление мифологической и рационалистической культур уже недостаточно для описания истории культуры и постро­ения целостной картины мира. Поэтому он вводит третий тип культур­ного сознания — метафизический, противоположный и мифологичес-

330

кому, и рационалистическому. Иными словами, в последнюю треть нашего столетия мы являемся свидетелями новых радикальных изме­нений в основаниях науки. Эти изменения можно характеризовать как глобальную научную революцию, в ходе которой рождается новая постнеклассическая наука.

Одним из признаков становления постнеклассической науки явля­ется то, что объектами современных междисциплинарных исследова­ний все чаще становятся уникальные системы с присущими им откры­тостью и саморазвитием. Такого типа объекты постепенно начинают определять и характер предметных областей основных фундаменталь­ных наук, детерминируя облик формирующейся постнеклассической науки. Другим признаком служит трансформация идеала «ценностно нейтрального исследования». Ведь среди исторически развивающихся объектов современной науки особое место занимают природные ком­плексы, в которые человек включен в качестве компонента. Примерами таких «человекоразмерных комплексов» могут служить медико-биоло­гические объекты, объекты экологии, включая биосферу в целом (гло­бальная экология), объекты биотехнологии (в первую очередь генной инженерии), системы человек—машина (включая проблемы информа­тики, «искусственного интеллекта») и т.д. При изучении «человекораз-мерных» объектов поиск истины оказывается связанным с определени­ем стратегий и возможных направлений практического преобразова­ния такого объекта, что непосредственно затрагивает гуманистические ценности. Это значит, что техногенная цивилизация вступает в полосу особого развития, когда гуманистические ориентиры становятся ис­ходными в определении стратегий научного поиска и добывания науч­ной истины.

Кризис поразил и философию, когда с чувственной точки зрения отрицается поиск истины мироздания, когда развивается релятивизм и мыслитель ищет сюжет для построения мироздания, когда философия становится мифом. Причем речь идет о мифе нового типа — характер­ном симптоме XX в. Что же случилось со старой кантовской «добросо­вестностью» и с «благоговением перед знаменитой истинностью, кото­рое испытывали в течение столь долгой истории» (Ф. Ницше)? Ответ следует искать сразу в двух областях. Первая — внутритеоретическая сфера, связанная с самим характером западноевропейского философ­ского мышления: с гипертрофией рассудочности, абстрактного рацио­нализма, несостоятельного перед запросами жизни. Беда не в том, что философия сосредоточилась на отвлеченных вопросах теории позна­ния, опираясь при этом прежде всего на логическую самообоснован­ность — это свойственно ей по самой ее природе. Все дело в том, что ей не хватало духа признать ограниченность своего познавательного ин­струмента.

331

22*

Но если одна причина внутрифилософской переориентации лежала в теоретическом прошлом, то другая была связана с экзистенциальным будущим. Как бы в предвосхищении близящихся социально-истори­ческих потрясений в мир входит разочарованное в процессе, кризисное сознание, которое восстает против гармонизирующего философского системосозидания и его движущей силы — рацио. Ненужным оказыва­ется все — и средство познания, и сама теория познания. В центр, на место познания становится существование; внимание все больше пере­мещается в сферу истории и культуры, т.е. туда, где решается судьба человеческого бытия. Прежнее благообразие, благоговение перед исти­ной вместе с «мировой гармонией» оказались теперь в высшей степени неуместными; эйфория прошлого академического мышления в свете наступающих перемен и смятенного сознания выглядит безнадежным архаизмом. Наступила пора антирационального, сильного в своем от­рицательном пафосе умонастроения.

До тех пор пока речь шла о протесте против рационалистической гармонизации мира и панлогическом усечении бытия, новой критике нельзя было отказать в правоте, ибо она выступала защитницей жизни. Но коль скоро философская ревизия перерастала в тотальное обличи-тельство и шла «война на уничтожение» с разумом, весь контекст борь­бы менялся — нетрадиционная установка теряла свои преимущества. Она не преодолевала уплощенность и отвлеченность рационализма, но лишь противопоставляла одному отвлеченному началу другое.

Если до сих пор истину искали в разуме, то теперь ее стали усматри­вать в противоположном месте: в до-сознательном, <5ез-сознательном, иод-сознательном. На смену «философии мысли» пришла «философия жизни». Она-то и оказалась основным руслом культурфилософских идей в кризисную эпоху, она и послужила их метафизической подпо­чвой, в то же время сама избирая для себя преимущественно формы культурфилософии. В переломные времена на передний край, естест­венно, выдвигаются темы культурно-исторического существования.

В лучшем случае философия как познание сущностей и объектив­ной реальности с ее допускаемым знанием становится неопределенной теорией, посвященной оправданию или порицанию той или иной сис­темы чувственных ценностей. Она выступает в качестве всего лишь обобщения, основанного на заключениях утилитарных наук, или фор­мальным и пустым исследованиям «логического синтаксиса языка» с его псевдоматематической и псевдосимволической логикой. Такого рода философия «оказывается второстепенной чувственной утилитар­ной наукой, состоящей из эмпиризма, критицизма, агностицизма, скеп­тицизма, инструментализма и операционализма, отмеченных теми же утилитарными и прагматическими чертами» (П. Сорокин). Теперь по­явился постпозитивизм, выдвигается на первый план философская ан-

332

тропология, возрастает значение философии культуры и методологии истории. Вместе с тем следует иметь в виду то немаловажное обстоя­тельство, что своеобразие философии конца XX в. состоит (независимо от особенностей тех или иных направлений и школ в философии) в осмыслении ситуации тотальной угрозы существования человечества, ее оценке и выработке адекватной системы ценностей.

Так как в соответствии с основной посылкой чувственной культуры реальная ценность чувственна, то и познание осуществимо только через наши органы чувств. Поэтому, замечает П. Сорокин, «любая сис­тема чувственной истины и реальности предполагает отрицание или, по крайней мере, совершенно равнодушное отношение к любой сверх­чувственной реальности или ценности». Отсюда следует, что чувствен­ная культура считает исследование природы, Бога и сверхчувственных явлений заблуждением или бесплодными размышлениями. Религия и теология, воплощающие богооткровенную истину, в лучшем случае допускаются; или они трансформируются в своего рода научную теоло­гию, а чувственная религия сводится до уровня эмпирической дисцип­лины, лишенной богооткровенной истины. Перед нами кризис тради­ционной христианской религии, который состоит в исчерпании ею своих духовных ресурсов. Об этом свидетельствует уменьшение числа посетителей церквей, происходящий на Западе бум нетрадиционных, в основном восточного толка, религий, а также идущий процесс секуля­ризации жизни общества, т.е. процесс обмирщения культуры.

Не удивительно утверждение авторов 5-го тома «Истории церкви», согласно которому на наших глазах происходит кризис христианства, причем ситуацию ухудшают продолжающийся кризис западной циви­лизации и усиливающаяся позиция формирующегося на протяжении двух столетий «светского общества». Интересно, что в ходе становле­ния и роста светской культуры осуществляется переинтерпретация «предметов», составляющих религиозную культуру. Светское воспри­ятие этих «предметов» имеет десакрализующий характер, открываю­щий мирское содержание связанных с религиозным культом «предме­тов». В этом случае храмы становятся для светского человека произве­дениями архитектуры, религиозные картины — обычными фресками или шедеврами живописи, священные книги — литературными произ­ведениями, теологические трактаты — философскими трудами. Свет­ское восприятие этих «предметов» может открыть в них ценности, ко­торые не заметили верующие. Отсюда следует вывод, что десакрализа-ция не равнозначна отказу существования ценности у этих «предме­тов», наоборот, часто приводит к открытию у них художественной и философской ценности. Благодаря светскому восприятию этих «пред­метов» они перестают выполнять функцию противопоставления веру­ющих неверующим и иноверцам, оно делает их ценностью народной

333

культуры, общим достоянием всех людей безотносительно различий в мировоззрении.

Все это сказалось и на отношении христианской религии к разно­родности верований и культур в мире. Все религии относились сдер­жанно к разнородности; некоторые из них отличались особой яростью в уничтожении культурного разнообразия и стремлениям к религиоз­ной унификации мира любой ценой. В последние десятилетия произо­шли определенные изменения. Приверженцы разных религий вынуж­дены считаться с тем фактом, что ныне мир имеет плюралистическую структуру и что стремление навязать людям какую-то одну систему верований, взглядов, образа жизни может закончиться гибелью жизни на Земле. Вот почему в большинстве различных социальных сред про­возглашается плюрализм в смысле готовности терпеть разнородность как зло, с которым следует согласиться. Так, на II Ватиканском Соборе (1962 г.) папа Иоанн XXIII высказал мысль о диалоге с экуменизмом, о перспективе объединения различных в конфессиональном отношении Церквей; к тому же сам Собор носил экуменический характер по соста­ву его участников.

Рождающаяся новая культура будет первой в истории человечества культурой, признающей искренне и аутентично плюрализм, поскольку считает разнородность, разнообразие величайшей культурной ценнос­тью, фактором развития, ценным приобретением социальной жизни. Речь идет не о том, чтобы признать многообразие убеждений, позиций, образов жизни как неизбежное зло, а о позитивной деятельности, спо­собствующей дифференциации мировой культуры в условиях дейст­вия мощных механизмов объединения людей (в том числе развития средств массовой информации и коммуникации), о чем в свое время говорил Дюркгейм. Этому способствуют успехи естествознания и тех­нологии XX в. — ведь, подчеркивает О. Хардисон, «сегодня природа, вероятно окончательно, исчезла из поля нашего зрения». Он считает, что человечество движется к XXI столетию, которое будет силиконо­вым будущим. Это значит, что будут созданы силиконовые существа с высокоразвитым интеллектом, для которых передвижение на расстоя­ние 100 000 световых лет будет аналогично однодневному путешест­вию человека на Земле, причем силиконовая жизнь будет бессмертной. Религия в таком случае окажется просто ненужной и бесполезной, но в светской жизни эти существа будут ориентироваться на некие ценнос­ти, на некие святости (ими могут быть и научные знания).

Известно, что любое интегрированное общество имеет этические идеалы и ценности, обладает некими юридическими нормами, причем они различаются по своему характеру и содержанию в разных культу­рах, а зачастую и у отдельных людей. Так, в раннем и средневековом христианстве богатство провозглашалось источником вечных мук, уме-

334

ние делать деньги — главной опасностью, выгода — постыдной, одал­живание денег — тяжким преступлением, богатый человек — первым кандидатом на проклятие, которому труднее будет войти в царство Бога, чем верблюду пройти в игольное ушко1. Однако Ренессанс и Реформация изменили эту точку зрения: по воскресеньям пуританин верит в Бога и Вечность, в будни — в фондовую биржу, по воскресеньям его главная книга Библия, в будни гроссбух становится его Библией. «В результате, — подчеркивает П. Сорокин, — мы наблюдаем параллель­ный рост протестантизма, паганизма2, капитализма, утилитаризма, чувственной этики в течение всех последующих столетий». И хотя христианская этика еще существует, но именно чувственная этика с ее гедонизмом, утилитаризмом, умением делать деньги является господ­ствующей в западном обществе.

Система чувственной этики исходит из приоритета чувственного счастья, наслаждения, полезности, комфорта как высших ценностей.

Ее нормы относительны, а не абсолютны, целесообразны и изменчи­вы в зависимости от людей, групп и обстоятельств, в которые они вовлечены, а потому рассматриваются как созданные человеком. Для чувственной этики западного общества не существует священных абсо­лютов, универсальных ценностей. П. Сорокин проделал огромную ра­боту и показал, что для буржуазной цивилизации Запада, начиная с XIV и по XX в. характерна прогрессирующая релятивизация этических ценностей. Мы живем в эпоху, когда происходит чрезвычайная реляти­визация и разрушение этих ценностей: «Они в свою очередь являются показателем умственной и моральной анархии, ибо ценность, которая больше не универсальна, становится псевдоценностью, игрушкой фан­тазий и желаний» (П. Сорокин). Вполне закономерно, что идет процесс отрицания ценностей чувственной этики, наблюдается тяга к абсолют­ным ценностям, выраженным в лице Христа, Будды и других религиоз­ных пророков или моральных ценностей социализма (разумеется, не казарменного, ведомственного социализма), к которым склоняется все больше людей на Западе.

\/ Кризис не ограничивается сферой этики, он охватил и чувственное право, что проявляется в неуклонной девальвации правовых норм.

По арамейски слова «верблюд» и «канат, веревка для крепления шатра» без огласовки, на письме, выглядят одинаково. Ошибка была допущена переводчика­ми Септуагинты, работавшими в Александрии, переводившими не «на слух», а «с листа», и с тех пор кочует из издания в издание. Однако смысл притчи был так ярко и неожиданно подчеркнут, что никто не заподозрил ошибки. Разумеется, Христос говорил о канате, а не о верблюде.

Ра^аш — жители сельских местностей, в противоположность игЬаш, горожа­нам. (Кстати, отсюда — «идолище поганое» русских былин; христианизация Руси шла из городов, а не наоборот.)

335

Цель чувственного права исключительно утилитарна: сохранение че­ловеческой жизни, охрана собственности и имущества, мира и порядка, счастья и благополучия общества в целом и господствующей элиты, устанавливающей законы, в частности. Его нормы относительны, изме­няемы и условны: ряд правил, целесообразных при одних обстоятель­ствах или для одной группы людей, становится бесполезным или даже вредным при иных обстоятельствах и для другой группы лиц или обще­ства. Законы поэтому предрасположены к постоянным изменениям; в такой системе права не заложено ничего вечного и святого. Вот почему юридические нормы и законы все больше и больше рассматриваются как орудие в руках стоящей у власти элиты, эксплуатирующей другие, менее влиятельные группы населения. Весьма красочно об этом пишет П. Сорокин:

Иными словами, они есть своего рода уловка, к которой прибегает господ­ствующий класс для того, чтобы держать в повиновении и контролировать под­чиненные классы. И юридические и этические нормы стали всего лишь румяна­ми и пудрой, для того, чтобы сделать макияж неприглядному телу экономичес­ких интересов Маркса, резидо Парето, либидо Фрейда, комплексам, стимулам и доминирующим рефлексам других психологов и социологов. Они преврати­лись в простые дополнения к полиции, тюрьмам, электрическому стулу, подав­лениям и другим формам проявления физической силы. Они потеряли свой моральный престиж, деградировали и снизились до статуса средства, исполь­зуемого умными плутократами для одурачивания эксплуатируемых простаков. С потерей престижа они постепенно утрачивают и свою контролирующую и регулирующую силу — важный фактор человеческого поведения.

В итоге остаются только грубая сила и обман, отсюда современное «право сильного», что и характеризует кризис в этике и праве. Ярким примером служит неэффективность борьбы с наркобизнесом, ибо этому мешают нормы западной демократии, связанные с Всеобщей декларацией прав человека, с конституциями и правовыми кодексами. Не случайно, и об этом речь идет в книге «Война с наркомафией: пока без победителей», в США проявляется тенденция в борьбе с наркоти­ками отдавать приоритет праву общества перед свободами индивидуу­ма. Все настойчивее раздаются голоса о том, что западная демократия уже прогнила, что она неадекватна действительности.

Кризис западного общества подробно проанализирован испанским философом X. Ортегой-и-Гассетом в его знаменитой книге «Восстание масс». Она посвящена той тревожной европейской общественной си­туации, которая сложилась к 20-м — 30-м годам XX в. Оценивая итоги прошлого столетия, философ считает, что он принес человечеству ог­ромные плодотворные завоевания. Главными из них были победа поли­тической демократии и парламентаризма, а также невиданное ни в одну из прошлых эпох мировой истории развития техники. Но в начале XX в. со всей очевидностью обнаружилось, что он создает новую, не-

336

сходную с XIX в. историческую ситуацию, резко отличную и от всех прежних веков мировой истории.

Наиболее наглядный и очевидный показатель происшедшего исто­рического сдвига усматривается в огромном увеличении массы людей. Ведь прошлый век не только способствовал развитию науки и техники, но и в несколько раз увеличил население планеты, особенно больших городов. Но вместе с тем, создав новые, почти безграничные источники богатства и комфорта, он дал большой массе людей ощущение легкости жизни, лишил ее нравственной требовательности к себе, чувства ответ­ственности перед настоящим и будущим, уважения к труду и традици­онным нормам общественной морали. Этот исторический феномен X. Ортега-и-Гассет называет «восстание масс», подчеркивая и положи­тельные (новые блага, больший комфорт, усиление культурного обме­на и пр.), и весьма отрицательные стороны, свидетельствующие о глу­боком историческом кризисе, который переживает современное чело­вечество.

При этом следует отметить, что человек массы, ставший хозяином современной жизни, — это человек-собственник, лишенный всякого чувства достоинства. Он вполне удовлетворен, благополучно живя, как все, ощущая себя посредственностью. Поэтому человек массы может быть и аристократом, и фабрикантом, и чиновником, и самодовольным цеховым ученым-специалистом. Ибо человеком массы его делает не социальная принадлежность к определенному общественному клас­су — низшему или высшему, не место в существующей общественной иерархии, а его глубокая психологическая посредственность, порож­денная привычкой к комфорту и потерей положительной нравственной ориентации. Именно благодаря этому он доволен существующим поло­жением вещей, чувствует себя вполне удовлетворенным своей посред­ственностью и не желает быть (а тем более стать!) другим.

Считая положение современного ему буржуазного «массового» об­щества 20-х — 30-х годов кризисным, Ортега-и-Гассет рассматривает разные противостоящие ему альтернативы. Одной из таких альтерна­тив является фашизм, которому он дает уничтожающую оценку: культ силы в политике он называет «Великой хартией вольности варварст­ва». Но и большевизм, символом которого для Ортеги-и-Гассета явля­ется имя Сталина, да и вообще любые революции не способны, по его мнению, вывести общество из тупика. Тогда возникает вопрос: каким путем можно вывести Европу (следует заметить, что в понятие Европы философ включает не одну лишь географическую Европу, но и США, страны Латинской Америки и вообще все те мировые регионы, которые в своем развитии усвоили плоды европейской культурной традиции) из тупика массового общества и массовой культуры? На примере исто­рии Древнего Рима формулируется этот путь. Переживающая нынеш-

337

ний кризис Европа должна поставить перед собой цель — воссоединить разрозненные доныне европейские нации и государства в единое целое при свободе и равноправии всех его частей. Цель эта должна дать человечеству новый исторический импульс, пробудить его от спячки и вывести из состояния глубокого исторического кризиса, в который его погрузило торжество лишенного объединяющей идеи омассовлен-ного общества. И сегодня книга Ортеги-иТассета «Восстание масс» является исторически важным и значительным документом в борьбе против разъединяющих человечество сил национализма и культурно­го одичания.

Понятно, почему западная политология не только обсуждает вопрос о возможных границах научного анализа феномена власти, но и выяв­ляет основные тенденции будущего политического развития Запада. Среди них выделяются тенденции к ослаблению патерналистского контроля со стороны государства над гражданским обществом и все большему расширению политических функций гражданского общест­ва, механизма демократии. Научные модели власти строятся с учетом этих тенденций, ибо будущие формы политической практики во все большей степени будут определяться не только волей и мудростью политиков, но и объективной логикой политического процесса, коллек­тивами общественных экспертов, владеющих точным политическим знанием. Фигура традиционного политика должна исчезнуть; это сле­дует иметь в виду при анализе тех проблем, с которыми сталкиваются общественные системы Запада и Востока на пороге XXI в.

Самое интересное состоит в том, что цивилизационным сдвигам (переходам от одного типа культуры к другому) в истории человечест­ва соответствует космический коррелят, проявляющийся прежде всего в солнечной активности. Согласно общепринятому подходу (из него исходит и П. Сорокин), движение культур имманентно, оно не зависит от действия посторонних факторов, как это предполагали эволюцио­нисты. Культуры, дескать, изменяются в силу их природы — носители культуры стремятся исчерпать заложенные в ней потенции и довести их до предела. Тогда приходится обращаться к иным принципам и двигаться к иному типу культуры. Однако из принципа единства кос­моса и человека (он прекрасно обоснован в учении В.И. Вернадского) следует, что в основе «волнообразного движения культур» лежат кос­мические факторы, преломленные через призму условий нашей плане­ты. Это нашло неожиданное подтверждение в исследованиях по совре­менной астрофизике.

В этом плане большой интерес представляют результаты изучения хода солнечной активности за последние 5000 лет, полученные амери­канским астрономом Дж. Эдди. При этом на основе анализа радиоак­тивного углерода обнаружен не вполне регулярный цикл в среднем

338

порядка 500—700 лет. Хотя ситуация осложняется особенностями ди­намики геомагнитного поля, которые зависят как от космических фак­торов, так и от процессов в глубинах Земли, очень инерционных по отношению к космическим влияниям. Несмотря на дальнейшую кор­ректировку, результаты Дж. Эдди представляют собою хорошее первое приближение и могут быть использованы для анализа закомерностей солнечной активности и особенностей солнечно-земных связей. Для нас существенно то, что за последние 5000 лет было по меньшей мере 12 резких отклонений солнечной активности. Названия этих отклоне­ний в древности соответствует культурно-историческим эпохам, при­чем рост и падение всех климатологических кривых происходит в ритме с длительными изменениями солнечной активности.

Как правило, промежуток времени между соседними максимумами солнечной активности продолжается не более 600 лет. Интересно, что в структуре циклов Эдди прослеживается что-то вроде 900—1200-летне­го цикла, который состоит из двух полуциклов — длинного (600— 700 лет) и короткого (200—300 лет). Структура этих циклов удивитель­ным образом коррелирует с движением культур в теории П. Сорокина. Например, в наше время начинает повышаться уровень солнечной ак­тивности, следующий за так называемым минимумом Маундера. Вмес­те с тем «чувственная» культура XV—XX вв. приближается к своему пределу, ее начинает сменять «идеациональная» культура. Иными сло­вами, происходит смена типов культур, характеризующаяся целым рядом социальных катаклизмов XX столетия. В свое время А. Чижев­ский в книге «Физические факторы исторического процесса» объяснял волнения на Земле, коллективные психозы, войны процессами на Со­лнце. Во всяком случае имеется определенная синхронность между вызванными солнечной активностью изменениями на нашей планете и историческими событиями крупного масштаба (понятно, что не следу­ет забывать и значимость чисто исторических и социальных факторов).

В настоящее время происходит становление планетарной (или гло­бальной) цивилизации, очерчиваются ее контуры, т.е. развитие челове­ческой культуры вступает в новый, переломный период. На контуры формирующейся планетарной цивилизации указывает возникающая буквально на глазах новая культура — глобалтех. По словам П. Рикс-Марлоу,

... для последнего по времени возникновения из основных видов культур — глобалтех — лучшей ареной для выражения его мемов (эквивалент генов в применении к «видам культур». — В.П.) тем, сцен и грез оказалось не нацио­нальное государство, в жизни которого доминируют города (каку западноевро­пейского вида), не имперское образование, где доминирует великая бюрокра­тия (как у восточноевропейского), не ареал какой-либо религии, живущей под контролем мулл (у вида афразийской зоны), и не какой-либо иной территори­ально-целостный ареал. Скорее, среда существования глобалтеха — это рынок, на котором доминируют раскинувшие сети связей во времени и про-

339

странстве, возглавляемые своего рода кшатриями и решающие судьбы эконо­мики форумы посвященных, которые именуются планетарными корпорациями. Последние связаны воедино через международные организации и профессио­нальные ассоциации.

Возникает социальный суперорганизм, способный в некоторой сте­пени определять свою судьбу и несущий в себе многообразие культур разных народов.

Эта планетарная цивилизация осознает свое непосредственное ок­ружение — Солнечную систему — и начнет экспансию в Галактику. Она будет представлять собой психоцивилизацию, ибо человечество, совершив научно-техническую и социальную революции, стоит на по­роге психологической революции; некоторые ее элементы уже прояв­ляются в развитии американской культуры. Несомненно, что на конту­ры планетарной цивилизации, получившей возможность «моделиро­вать» альтернативные варианты собственного развития, наложат отпе­чаток компьютеризация, экологизация, космизация, генная инженерия и применение психотропных веществ, действующих на психику чело­века.

В связи с необходимостью регулировать развитие планетарной ци­вилизации возникает вопрос о том, кто будет доминировать в мире, т.е. кому принадлежит будущее? На мировое господство теперь претендует ислам (выше уже шла речь о блестящей экспансии ислама в средние века). «Ислам вступает в XXI век, — отмечает Н. Жданов, — как одно из направлений человеческой цивилизации, как система воззрений и по­литической практики, материальной и духовной культуры. Ислам — это и миллионы верующих, партии, движения и международные орга­низации». Ныне стоит в теоретическом и политико-практическом плане проблема исламского господства в мире. Не случайно Запад тре­пещет перед заревом, поднимающимся над мусульманским Востоком.

Не ослабевает и стремление Запада играть первую скрипку в стано­вящейся планетарной цивилизации. Дж. Роберте, показав в своей книге «Триумф Запада» причины ошеломляющего успеха западной цивилизации, делает вывод о том, что направление современной исто­рии характеризуется «доминированием» Запада. Он утверждает: «Па­радоксально, что мы можем теперь войти в эру своего величайшего триумфа, но не через государственные структуры и экономические от­ношения, а через умы и сердца всех людей. Возможно, они все теперь вестернизируются». Это следует из того, что история изменена Запа­дом, что она теперь движется по установленным Западом рельсам.

В противоположность этому имеется совершенно иная точка зре­ния — Запад может уничтожить сам себя. Известный западный ученый К. Леви-Строс говорит: «Отлучив человека от всего остального миро­здания, западный индивидуализм лишил его защиты. Человек, веря­щий в безграничность своих возможностей, обречен на самоуничтоже-

340

ние». Далее, следует учитывать и происходящие процессы в сфере культуры Запада, особенно в американской культуре. Оказывается, тот же американец вдруг обнаружил неустойчивость своей культуры, кото­рая стала трещать по всем швам. Ее идеи, служившие ему ориентиром в жизнедеятельности, превращаются в ненужные и бессмысленные ме­ханизмы — у них нет ценностей их творцов. Необходимо считаться и с тем существенным моментом, что начался конец «белой интерме­дии» — господства белых над всем остальным миром. Очевидно, что белая интермедия будет заменена «техноцветным будущим» (О. Тоф-флер).

Во всяком случае несомненно одно — экономический рост Запада за счет неуемного потребления невозобновляемых ресурсов приведет че­ловечество к катастрофе. Если этот процесс удастся остановить, тогда можно поискать, считает А. Тойнби, инициатора следующего витка движения мира на Востоке, не исключено, что в Китае. Не следует забывать и значимости России в становлении планетарной цивилиза­ции. Она представляет собою мост, связывающий Европу и Азию, к тому же в ее культуре до сих пор идет синтез восточных и западных культур. Именно евроазиатская двукрылость России призвана самой историей сыграть роль интегрирующего начала между Востоком и За­падом. Не случайно еще А. Герцен проницательно назвал Тихий океан, на берегах которого по соседству располагаются Россия и Китай, Сре­диземным морем Будущего. Китай же весьма успешно проводит эконо­мические реформы (хотя здесь имеются и трудности) и движется по пути рыночного социализма, опираясь на тысячелетние традиции бога­тейшей культуры и нравственные устои народной жизни. И Россия пойдет своим путем, совершив переход к корпоративной системе, что дает ей возможность дружить с Китаем и оказывать влияние на форми­рование планетарной цивилизации. Во всяком случае, ясно одно — се­годня происходит движение к многомерному миру, где придется учи­тывать интересы Запада, стран Тихоокеанского бассейна, Африки, Ла­тинской Америки и России.

Наконец, коснемся альтернативных путей развития мировой циви­лизации. В конце XX в. существует острое противоречие между поли­сной и неполисной цивилизациями. Сейчас Атлантический океан, а не Средиземное море, является центром полисной (западной) цивилиза­ции. На периферии евро-американской цивилизации происходит рас­шатывание традиционных структур. Причем Россия оказалась на пери­ферии полисной цивилизации, связанной с явлением «озлобленной зависти», которая проявляется в антизападничестве и всплеске уравни­тельного пафоса (от большевистской уравнительности до «пылающего ислама»). Ныне евро-американская цивилизация находится перед лицом тех же проблем, что и Римская империя накануне своего краха.

341

Однако условия несколько иные. Во-первых, полисная цивилизация теперь не находится в глухом «варварском» окружении, подобно греко-римской предшественнице. Во-вторых, масштабность неполисных ци­вилизаций перестает быть геополитической доминантой: включение России в систему Демократического Севера (Объединенная Европа, Япония и Северная Америка) и осуществление плана Дж. Буша по созданию Общеамериканского рынка приведет к выпадению Латин­ской Америки из контекста «третьего мира». Именно включение Рос­сии в систему евро-американской цивилизации может спасти ее перед лицом опасности, идущей со стороны Юга, представляющего собой совокупность неполисных цивилизаций. Тогда она сможет оказать су­щественное влияние на развитие планетарной цивилизации.

Другой из возможных альтернатив развития глобальной цивилиза­ции может оказаться в силу цикличности истории возникновение соци­альной Мегамашины, подобной древневосточной монархии. Ведь за­падная цивилизация прервала естественный ход классического, вос­точного пути развития цивилизаций: она — аномальное явление в кругу цивилизаций. И нереализованные потенции европейской исто­рии могут обрести жизнь. Если обратить внимание на тенденции в функционировании западных транснациональных корпораций (боль­шинство из них является американскими), то можно прийти к выводу о том, что нарождающаяся планетарная цивилизация по своей сути может стать неорабовладельческой.

Проблемы глобального характера настолько усложнились сейчас, что демократические методы решения уже не совсем эффективны и поэтому не исключена вероятность некоего «возврата» в прошлое, но уже на ином уровне. В отличие от физического принуждения древнего рабства возможно применение (и это делается уже сейчас) мощных методов манипулирования психикой человека при помощи средств массовой информации }1 коммуникации, непосредственного воздейст­вия на мозг человека, психотропного оружия и пр. Планетарная циви­лизация, таким образом, может оказаться «неорабовладельческой».

ЛИТЕРАТУРА

ГрейсопДж., О'Делл К. Американский менеджмент на пороге XXI века. М, 1991. Каталог биосферы. М., 1991. Повоя технократическая волна на Западе. М., 1986. Поликарпов В.С Паука и мистицизм в XX веке. М, 1990.

Поликарпов В.С, Волков Ю.Г., Поликарпова В.А. Современная культура и генная инжене­рия. Ростов п/Д., 1991.

Ортега-и-Гассет X. Дегуманизация искусства. М., 1991. Сорокин //. Человек ! Цивилизация. Общество. М., 1992. ТойнбиДж. Постижение истории. М, 1991.

СОДЕРЖАНИЕ г ^

Введение — •;••.••> ДЛ 3

Лекция 1. Феномен культуры 7 -

Лекция 2. Школы, направления и теории в культурологии .... 22 -

Лекция 3. Первобытная культура 36 **

' Лекция 4. Культура Древнего Египта 51

'Лекция 5. Культура Месопотамии 66

V Лекция 6. Культура Древнего Ирана Ч82 Л

/ Лекция 7. Культура Индии 95 -

V Лекция 8. Китайская культура 109

Лекция 9. Японская культура 123

я Лекция 10. Культура классического Арабского Востока 135

V Лекция 11. Культура Австралии *;. 147

VЛекция 12. Культура доколумбовой Америки ."* А 160

Лекций 13. Культура народов Черной Африки А ....-.* 174

Лекция 14. Культура кочевников Евразии 187

* Лекция 15. Классическая Древнегреческая культура 203 ■

- Лекция 16. Культура Древнего Рима 216

Лекция 17. Византийская культура \ 229

< Лекция 18. Культура средневековой Руси 242

^ Лекция 19. Средневековая культура Западной Европы 256 •

Лекция 20. Культура Возрождения и Барокко 269

\Г Лекция 21. Культура эпохи Европейского Просвещения ..... 284 -

.] Лекция 22. Русская культура XIX и начала XX в 298 \

Л .Лекция 23. Культура XX в. 313

..( Лекция 24. Культура на пороге XXI в .,. . .л. 327

Зс^>ио1о д. с6.0 1 _

zabalansovie-scheta-2.html
zabitaya-usadba-chast-2.html
zabitie-frazi.html
zabolevanie-shitovidnoj-zhelezi-i-beremennost.html
zabolevaniya-nogtej-i-kozhi-nog.html
zabolevaniya-ptic-vizivaemie-salmonellami.html
  • lecture.bystrickaya.ru/avtomobilnij-park-goroda-upravlenie-gorodskoj-sredoj-dveri-vozmozhnostej-ne-otkrivayutsya-oni-otpirayutsya-reshenie.html
  • znanie.bystrickaya.ru/494-vibor-ishodnih-normativov-rezhima-to-i-remonta-i-korrektirovaniya-normativov.html
  • bystrickaya.ru/vliyanie-fedralnogo-televideniya-na-regionalnie-televizionnie-kanali-chast-34.html
  • notebook.bystrickaya.ru/irina-mlodik-moskva-predislovie.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/narodnij-ansambl-tanca-molodost-publichnij-doklad.html
  • shpora.bystrickaya.ru/xii-krizisnij-pr-60-sliyanie-dochernih-kompanij-korporacii-bell-predislovie-k-russkomu-izdaniyu.html
  • write.bystrickaya.ru/gmnastika-2.html
  • bukva.bystrickaya.ru/sovremennoe-sostoyanie-nauki-kriminalistiki-kriminalisticheskoe-obespechenie-deyatelnosti-podraz.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/samostoyatelnaya-rabota-studentov-po-predmetu-ekonomika-organizacii-kolichestvo-chasov.html
  • books.bystrickaya.ru/diplom-dk-0092.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-prinyata-programma-rekonstrukcii-i-kapitalnogo-remonta-obektov-teplosetevogo-hozyajstva.html
  • abstract.bystrickaya.ru/3-mechti-kniga-kandidata-psihologicheskih-nauk-docenta-simferopolskogo-gosudarstvennogo-universiteta-v-i.html
  • credit.bystrickaya.ru/osobaya-rol-otvoditsya-institutu-vracha-obshej-semejnoj-praktiki-otchet-o-nachalnoj-stadii-proekta-naimenovanie-proekta.html
  • college.bystrickaya.ru/1-vechnost-to-vechno-naveki-na-veki-vechnie-2-stranica-2.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/literatura-imennoj-ukazatel-stranica-6.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prognozirovanie-chast-5.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-3-pravovie-osnovi-deyatelnosti-russkoj-pravoslavnoj-dissertaciya-na-soiskanie-uchenoj-stepeni.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/5-lazernoe-oruzhie-6-literatura-vvedenie.html
  • assessments.bystrickaya.ru/dokumentaciya-ob-aukcione-dokumentaciya-ob-aukcione-sovmestnie-torgi-dlya-provedeniya-otkritogo-aukciona-dlya-subektov.html
  • control.bystrickaya.ru/dogovor-kommercheskoj-koncessii.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-5-losos-bez-rek.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sabati-masati-blmdlg-oushilara-zhne-oni-sipattamalari-turali-malmat-beru.html
  • holiday.bystrickaya.ru/o-vospriyatii-mira-v-kontekste-beskonechno-konechnogo-chast-2.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-tretya-o-tom-chto-duhovnik-eto-vrach-dushi-starec-paisij-svyatogorec-tom-iii-duhovnaya-borba.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodi-prognozirovaniya-bankrotstva.html
  • lesson.bystrickaya.ru/moskva-v-istorii-nauki-i-tehniki-chast-6.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/glava-iv-korolevstvo-niderlandov-obshie-svedeniya.html
  • composition.bystrickaya.ru/popitki-latinyan-k-zavladeniyu-sv-mestami-v-palestine-istoriya.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-kurdyukovoj-eleni-sergeevni.html
  • tasks.bystrickaya.ru/2-bioraznoobrazie-moskovskoj-oblasti.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-5vospriyatie-realnosti-skazka-o-pechalnom-volshebnike-16.html
  • writing.bystrickaya.ru/avtomatizaciya-upravlencheskogo-uchyota.html
  • studies.bystrickaya.ru/7-rezultativnost-vospitatelnoj-sistemi-gimnazii-programma-semya.html
  • spur.bystrickaya.ru/m-k-mamardashvili-stranica-24.html
  • shpora.bystrickaya.ru/vserossijskij-konkurs-studencheskih-nauchnih-rabot-na-soiskanie-stipendii-bellona.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.