.RU

XIII. Перед лицом Христа - В. Л. Теуш краткий очерк внутренней истории еврейского народа


XIII. Перед лицом Христа

Маленькая исповедь


В литовском курортном городке я увидел небольшой, но величавый католический костел, красиво расположенный по диагонали посреди квадратной зеленой тихой площади. Воскресная обедня справлялась в нем в две смены - для поляков и литовцев отдельно. Ксендз - литовец.

Я зашел в еще полупустой храм до начала первого, польского богослужения, в воскресенье.

Когда мы входим в христианский храм с высокими сводами, даже, как обычно, прямо из открытого поднебесного пространства бесконечной высоты, нас все же сразу поражает высота храма, взгляд устремляется кверху, под купол, и мы ощущаем какой-то душевный вдох, расширение души, как бы порывающейся внезапно устремиться наружу и заполнить собою храм. Этот вдох подобен физическому легочному вдоху, который мы делаем, когда из тесного помещения выходим на открытый воздух под голубое небо и быстро набираем воздух в легкие. Таково воздействие высотной, например, готической, архитектуры христианских храмов. Оно совершенно отсутствует, разумеется, у еврейских синагог, полностью лишенных какой бы то ни было выразительной религиозной архитектуры (синагоги, кстати, учреждены были еще до Христа).


Молящиеся собирались в полной тишине. Входя в костел, сняв головной убор, каждый сначала становился на колени и крестился с очень серьезным и достойным лицом. Как это отличается от гула всеобщей болтовни в синагоге посетителей в шляпах или фуражках на голове!

На стенах костела нет множества икон, как в православных храмах. Есть несколько "реалистических" или лубочных картин на евангельские сюжеты. И лишь в алтаре - большая картина-икона, изображающая безвкусно, без религиозного чувства, намалеванную Богородицу с младенцем и стоящего перед ними на коленях делового епископа, под которым, очевидно, подразумевается какой-то святой. И это, несмотря на давнюю традицию множества гениально написанных "Мадонн" в сокровищнице католической церковной живописи.

Есть еще скульптурное распятие. Некоторые молящиеся целовали изображенные на нем кровавые раны на ногах Иисуса. Моя древняя еврейская душа была шокирована таким грубым "почитанием кумиров", непонятным для нее.

Большая часть молящихся были женщины, и больше всего - пожилые вдовы. На их лицах сохранилась печать страданий, перенесенных ими во время войны, когда в Литве обильно лилась кровь всех национальностей, ее населявших.

Как жемчужины, красовались маленькие девочки-польки, одетые в очень живописные яркие платьица, украшенные нарядной и пестрой вышивкой на груди.

Удивительное впечатление! В христианской церкви мальчик выглядит заурядно, а нарядная девочка - как неотъемлемая и даже существенная часть церкви, сама же церковь - как громадный купол или венец вокруг девочки - этого маленького храма внутри большого!

В синагоге все это выглядит по-другому...


Началось богослужение. Наверху запел хор, заиграл небольшой орган. Иногда подпевали молящиеся. Слышны почти одни женские голоса. Мощные, полногрудые, строгие, молитвенные прекрасные голоса! Женщины и девушки в хоре поют, подняв головы, глядя Христу в лицо, гордо и громко, не вибрируя.

Боже мой! Почему наши женщины, с их нежными материнскими и сестринскими тоненькими, хрупкими голосами, не поют так?

Да их, нашу лучшую половину, и вовсе не показывают перед лицом Бога. Их (вместе с девочками!) по-варварски прячут в отдельную заднюю женскую комнату синагоги, где им разрешается только тихо плакать и, в крайнем случае, про себя подвывать кантору в его профессиональных рыдающих пассажах, но им не разрешается воспевать Бога или громко молиться Ему их прекрасными голосами.


Позади молящихся стояло несколько случайных посторонних лиц из местных гуляющих курортников, заглянувших в открытый костел. Большинство их - из евреев. Я запомнил несколько лиц. Один "деловой" мужчина средних лет слушал пение, склонив голову и сохраняя ироническую и страхующую улыбку, содержание которой было таково: "Я усвоил, усвоил давно, что религия - опиум для народа, и все прочие партийные истины по этому вопросу, и все, следящие за мной, могут убедиться в этом по презрительному выражению моего лица. Я смотрю на эту штуку снисходительно и спокойно как на занятную игру глупых детей, в чем не отступаю от директив начальства". Страшны эти стертые личности здесь, в христианском храме, среди живых молящихся людей. Там же стояли тихо две 16-летние брюнетки в трусиках с голыми ляжками. Они только иногда подмигивали друг другу, и на их лицах было написано лишь односложное девичье междометие: хи!

Хор и орган, иногда прерываемые молитвословиями ксендза, вели службу строго, канонично, пели латинские гимны. Особого волнения они у меня не вызывали.

Так прошло полчаса. Вдруг послышался шорох - все молящиеся опустились на колени и впереди них ксендз в облачении, как предводитель всей толпы перед лицом Бога. Хор и молящиеся запели искренними, печальными, теплыми голосами на родном, польском языке общехристианскую молитву "Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный..."

Свенты Бо-оже, свенты мо-оцны,

Свенты несмертельны,

Змшлуйсе над на-ами!

Внезапно и непроизвольно из моих глаз хлынули слезы, и я затрясся от рыданий.

Это было неожиданно и мгновенно, как приступ; я едва успел опустить лицо в ладони, потом в книгу, в шляпу, чтобы скрыть его.

Быстро оглядываюсь вокруг себя: никто не плачет, кроме меня. Боже, какие они крепкие, эти женщины, какая у них душевная сила! Я корчусь в рыданиях, а они, подняв головы, "как власть имущие", громко поют и молятся, глядя Христу в лицо, как Его законные дети...

Ведь я был лишен Его благодати 1900 лет и только возвращаюсь к Нему, как блудный сын, потрясенный свиданием с Ним. А они с раннего детства своей национальной жизни, уже тысячу лет - Его признанные дети. Они не плачут в Его присутствии, они привыкли к Его благодати, усвоили ее!


Хор продолжает петь:

"От наглей и не-спо-дзе-ва-ней сме-ерци

Вибав нас, Па-ане!"

("От внезапной и неожиданной смерти избавь нас, Господи!")

Рыдания сотрясают меня с новой силой. Я не могу сдержать их, хотя и делаю судорожные усилия, сжимаю кулаки.

Так плакал я, пока пели эту молитву, и как только ее закончили и перешли к другим, латинским стихам, мой плач столь же непроизвольно и внезапно прекратился, будто оборвался.


Отчего же я плакал?

Очевидно, я плакал не от горя или радости, как люди обычно плачут на молитве. Притом я плакал непроизвольно. Мне были дарованы эти слезы высшей Властью.

Я плакал от восторга, что, наконец, допущен перед лицо Твое, Господи!

Я потянулся в Твой храм, мой Машиах, мой Христос, потому, что знал, что найду Тебя там, ибо Ты предварил меня в Евангелии Твоём: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них". И это оказалось святой правдой. Я не только застал Тебя там в молитвенных голосах польских девушек, именно, не в словах молитв, а в живом ощущении как бы светлого страдания в печальных поющих голосах, которые вились вокруг меня, как дым курений в древнем храме, но Ты еще обратил ко мне Лик Твой глубоко внутри моей души, с любовью и состраданием, но слегка и осторожно, чтобы не переполнить, не оглушить, не ослепить меня, чтобы я "мог вместить", - и тогда я судорожно зарыдал.

О том, что христианская музыка - одно из Твоих жилищ (Твоя "Шехина"), я знал еще через Твоего апостола наших веков - Иоганна Себастьяна Баха (от исполнения музыки которого в наших концертных залах я, однако, еще никогда не плакал). А ведь в детстве я, сын своего народа, проходя мимо христианской церкви, откуда слышалось пение, отворачивался и ускорял шаги... А теперь, в Твоей же церкви, в том же пении, Ты даровал мне слезы утешения и ласки. И это несмотря на то, что в наше злое время я был избавлен ниспосланной мне от Тебя же судьбой от газовой камеры, от концлагеря, тюрьмы, голода, побоев, пыток, и несмотря на то, что часто, очень часто, я был равнодушным, ленивым эгоистом и холодным, тяжелым грешником.

За что же Ты был так милостив ко мне? Неужели только за мою искреннюю жажду и усилия познать Тебя в мышлении, за стремление к святости мышления? И ведь это делал не я, а Ты во мне, как сказал Твой апостол Павел. Ведь с детства я ощущал Твою руку на моей голове. Уже 1900 лет я тоскую по Тебе, и в эту мою нынешнюю земную жизнь, блуждая и спотыкаясь, я карабкался, сколько мог, и пробивался к Тебе под водительством Твоего нового апостола Доктора Рудольфа Штейнера, великого учителя святого мышления, чтобы положить мои мысли как святую жертву к Твоим стопам.

По моему разумению, теперь, во втором Твоем пришествии, Тебе нужны новые люди для выполнения задачи духовного мышления, этой основной и новой задачи человеческого рода по его спасению. Поэтому Ты поощряешь, лелеешь нас, подвижников святого мышления, и прощаешь нам всяческие другие грехи, как в былое время, когда Ты собирал поодиночке первых подвижников любви, Ты мгновенно простил и приблизил к себе грешницу Марию Магдалину за то, что она "много возлюбила" и принесла свою любовь в обильных слезах к Твоим стопам.

Ты загадочно провозгласил, что прощаешь всякий грех, кроме хуления Святого Духа. И новый апостол Твой разъяснил нам, что это грех блудодействия мышления, лжеучения, грех против святого мышления, как в то время главным грехом Марии Магдалины был грех блудодействия телесного, грех против святой телесности, завещанной еврейскому народу еще Иеговой через Моисея.

Ведь в нашу эпоху человек призван уже не просто к любви, а к сознательной любви.

Но если это так, если Ты считаешь нас, тружеников духовного мышления, достойными награды, то я буду бодро глядеть вперед на загадочную еще для меня судьбу моего народа, ибо я верю, надеюсь, что он предназначен именно для того, чтобы его древняя религиозная "святая телесность" ныне преобразовалась в святое мышление. Тогда он, наконец, найдет Тебя! Ведь мы - дети Авраама, первого зачинателя человеческого индивидуального мышления, пригодного к восприятию идеи Бога.

И Ты, мой Адонай, мой Господь, будешь радоваться красоте возносимых к Тебе мыслей Твоих первородных, старших детей, как древний Твой ставленник и предшественник Иегова радовался, вдыхая возносимые к Нему ароматы (Ре́ах-нихо́ах) от сжигаемых ими на Его жертвенниках в храме жирных внутренностей жертвенных животных.

---------------------------------

Я продолжал посещать костел по воскресеньям и однажды пригласил с собой послушать ту же обедню моих дорогих друзей-евреев: Абрама Яковлевича, лучистого еврея, ныне покойного; его жену Люсю (Лею), ныне израильтянку; их юного чудесного сына Самуйлика; знатную еврейку Басю - ветерана театра Габима, и еще некоторых, в том числе и одну "половинку" Юдифь - дочь еврейской матери и русского отца. Все они, разумеется, патентованные атеисты.

Перед молитвой "Свенты Боже" я, конечно, уединился, чтобы скрыть от них мои слезы.

По окончании молитвы я, увы, не стал спрашивать их ни о чем: на их лицах было написано то, что на лице раввина, глядящего на свинину, поданную ему на стол.

Потом они пытались убедить меня, что пение еврейских канторов лучше, что вообще у евреев музыка, как и все прочее, лучше, что вот даже Эйнштейн пиликал на скрипке. Наиболее непримиримой была маститая Бася. Она сжимала и разжимала пальцы своего кулачка и жестом швыряла их мне в лицо, тыкала в меня указательным пальчиком и все повторяла сердито: "Инквизиция, погромы!.. Инквизиция, погромы!.." Это означало: "Куда же ты привел нас - в церковь христиан и их бога - Христа - тех, что жгли нас на кострах и резали в погромах?? Да еще любуешься ими!!"


Но мораль сей басни такова. Если в моем детстве или юности, 50 лет тому назад, мои друзья-евреи и родственники побили или прокляли бы меня за мое поведение в костеле, то теперь те же друзья, хотя и хватаясь за голову в отчаянии от моего христианства, продолжали целовать меня при встречах, как раньше, целовали, как настоящего "кошерного" еврея, болеющего за еврейский народ, и тайно от самих себя продолжали... уважать меня.

Так меняются времена.

Вот это я и хотел рассказать вам.


И еще расскажу, какой след оставили во мне мои слезы перед лицом Христа.

Мне иногда чудится, что я уже живу в Израиле.

Часто в предобеденный час я выползаю с палочкой из дому и направляюсь к ближайшему детскому саду. Детишки узнают меня и реагируют по-разному на мое появление.

- Са́ба, са́ба! - дедушка!

Некоторые смеются, некоторые резво разбегаются, приглашая меня догонять их, но я не могу...

Только две мои подружки, двухлетние крохотные длинноволосенькие - Ципо́ра и Ханна бегут ко мне охотно. Может быть, им нравятся мои подарочки или я сам, а может быть, у них дома нет своих дедушек. Но они любят меня. Зная мои повадки, они уже задирают свои мордочки вверх для меня (как делала еще в Москве моя любимая малышка Оленька), и я целую их в шейки, в горлышки долго, самозабвенно, а когда они начинают визжать от щекотки, я поворачиваю каждую и целую ее в загривочек долго, долго...

И при этом плачу, плачу, как тогда в костеле перед лицом Твоим... Потом ложусь на траву.

А две крохотные богородицы растроганно смотрят на меня своими еврейскими материнскими глазками, прекраснее которых я не знал ничего в мире, пытаются утешить меня, как куклу, поглаживают морщины на моем лице. Я окончательно впадаю в детство.

- Са́ба бохе́... - дедушка плачет, - говорит Ципора.

- Са́ба ката́н... - дедушка маленький, - солидно утверждает Ханночка.

И Ты улыбаешься нам...

...Господи! Пошли мне такой день в конце моей земной жизни!

^ Москва, 1972 год


Послесловие


Сейчас, когда мы с читателем оказались "на равных", то есть оба прочли эту книгу и составили о ней каждый своё мнение, я хочу поговорить с ним о прочитанном и добавить к его мыслям о книге и о затронутых в ней вопросах свои собственные. Но сначала я должен выполнить свои обязательства, о которых говорил в предисловии. Для этого мне надо оттолкнуться от того, о чём я писал ещё раньше, в своей книге "Необходимый разговор с Солженицыным". Ниже следует соответствующий отрывок из неё:

Теперь о работе В.Л.Теуша "О духовной истории еврейского народа". И эту рукопись я получил в своё время… Это собственный экземпляр В.Л., собственноручно им сброшюрованный и с его рукописными пометками. Но публикация этой работы осложнялась рядом причин совсем иного характера - внутреннего, так сказать: работа содержала ряд мест, которые могли быть болезненно восприняты еврейской аудиторией. Об этом мы много говорили в Москве, главным оппонентом здесь была жена В.Л., но он, несмотря на то, что преданно и беззаветно любил её, оберегал и никогда не огорчал, здесь стоял на своём, приводя, конечно, соответствующие доводы. Я тоже видел, что эти места нелегки для объективного, свободного от эмоций, понимания, но понял и принял его доводы и осознавал, что он, исходя из своего жизненного и духовного опыта, имел право на такие суждения. (Забегая вперёд, скажу, что после смерти В.Л. решил, что в случае публикации напишу к книге предисловие, в котором постараюсь объяснить читательской аудитории, и не только еврейской, все трудные, непонятные и болезненные места. Но предисловие к вышедшей много лет спустя в Москве книге написал более знающий и авторитетный автор, Г.С. Померанц. Однако, эти места он не объяснил - боюсь, он их воспринял так же, как и большинство читателей, и реакция некоторых из них была именно такой, какую предполагали и жена В.Л., и я - мне было очень больно читать их комментарии.)

Но в то время, в Москве, речи о публикации вообще быть не могло, разве что о том, чтобы дать почитать друзьям и знакомым (даже против самиздата жена В.Л. категорически возражала). Поэтому, когда я оказался на Западе и возможность публикации работ В.Л. стала более реальной, по крайней мере - желанной, разговор у нас в первую очередь всё-таки шёл о литературоведческих работах. Но после смерти В.Л. ситуация изменилась коренным образом - его вдова … была полна решимости выполнить его последнюю волю и дала мне добро на публикацию и этой работы.

Но и здесь я столкнулся с теми же проблемами, может быть даже с бόльшими в виду специфического характера содержания книги. Естественным местом публикации (несмотря на "те" места) был Израиль. К счастью, у нас там был близкий, родной, добрый, замечательный и всех нас любящий человек - друг, иными словами. Она была дальней родственницей В.Л., старожилом страны и, что самое ценное в данном случае, журналисткой, прекрасно знающей свою профессиональную среду и конъюнктуру. Ей-то я, конечно, и переправил все труды В.Л., но и она мало преуспела, в том числе и с "Историей еврейского народа" - ей лишь удалось определить рукопись в библиотеку Иерусалимского университета.

Из всех нас преуспели только жившие в Москве дети В.Л., сын и дочь. Разговор у нас шёл о том, чтобы издать книгу сообща, в складчину, но сын нашёл издательство, взявшее на себя публикацию. Книга "О духовной истории еврейского народа" вышла только в 1998 году…

Не только предисловия к ней, как когда-то намеревался, я не написал, но и вообще никакого участия в издании книги или в подготовке к нему я не принимал. Сын Теуша, который этим занимался, ни о чём со мной не советовался и ничего со мною не обсуждал. Он лишь написал мне о готовившейся публикации, а потом прислал копию книги с дарственной надписью "на добрую память о семье Теуш". Всё это было бы в порядке вещей, если бы не два фактора: книга эта нуждалось в каком-то посредничестве между собой и читателем, и я был единственным человеком, который мог выступить в роли посредника. Сын Теуша не осознавал ни одного, ни другого. Почему?

Увы, он не был духовно близок к своему отцу, не разделял и не понимал его взглядов и не интересовался ими. Не думаю, чтобы он особенно интересовался и его творчеством, да и жизнью за пределами семейного круга. Конечно же он знал о моих особых отношениях с его отцом, но плохо представлял себе нашу духовную, душевную, человеческую, даже семейную близость (Теуш "увековечил" её в заключительной главе своей книги трогательными словами о моей дочери - "моя любимая малышка Оленька"). Насколько далёк он был от всего того, что нас связывало и чем мы жили, видно по такому эпизоду, поразившему нас с женой: когда во время его визита к нам в Англию речь зашла о "Необходимом разговоре с Солженицыным", где описаны самые драматические события в жизни его отца (да и матери, с которой он был особенно близок), он не мог вспомнить содержания книги, которую "вроде бы" читал.

В общем-то, отсутствие духовной близости между различными членами семьи является довольно заурядным явлением, которое в данном случае ничем не осложняло семейных отношений и не помешало осуществиться главному - посмертному изданию основного труда автора. Но сделано это было, вместе с тем, не лучшим для автора образом.

Техническая сторона не является, конечно, главной в книге, но некоторые очевидные погрешности печати и сверки текста книгу не украсили. Не украсили её, с моей точки зрения, и иллюстрации, помещённые на фронтисписе, причём без всяких пояснений. Возражение у меня вызвали не сами иллюстрации, которые являются произведениями искусства, а их неуместность в этой книге в качестве выразителей её сути и основного мотива. Иллюстрации носят ярко выраженный христианско-церковный характер, и хотя роли Христа и христианства (но не церковного) в судьбе и будущем еврейского народа отведено в книге особое место, книга всё-таки посвящена истории еврейского народа, который на сегодняшний день - ни исторически, ни в сферах культуры, ни в сознании людей, ни, прежде всего, в самой книге - не идентифицируется с Христом и христианством. Если уж снабжать эту книгу иллюстрациями, то есть немало замечательных произведений искусства - христианского, разумеется, ибо такое искусство запрещено иудаизмом, - посвящённых различным эпизодам и персонажам еврейской истории, о которой с таким проникновением пишет автор.

Но главным в книге является всё-таки авторский текст, и я был рад, что наконец-то, несмотря на некоторые погрешности, он дошёл до читателя. Я сам перечитывать его не стал, прочитал лишь текст Г.С. Померанца, о чём речь ниже. Но сейчас, при подготовке нового издания, я прочитал книгу и обнаружил в ней не только опечатки, но явные ошибки и неточности, вынудившие меня обратиться к имеющейся у меня рукописи (я не сомневался, что книга печаталась по точно такой же, имевшейся у сына Теуша). И тут при сверке выяснилось, что перед печатанием книги текст рукописи Теуша подвергся чуть ли не построчному редактированию и "причёсыванию".

К сожалению, теперь, когда нет в живых ни сына Теуша, ни, судя по всему, самого издательства, невозможно установить, кто и на каком основании решил предпринять такую операцию. Но это и не так уж важно сегодня. Я не сомневаюсь, что редактор, проделавший большую работу, руководствовался самыми лучшими намерениями. Однако для настоящего издания книги я вынужден отвергнуть результаты его труда. И вот по каким причинам. Что текст Теуша, как и любого почти автора, может только выиграть от добросовестного редактирования, не вызывает сомнений. Частично это и имело место в данном случае. Но при этом произошло и другое: в книге появились ошибки, купюры и дополнения - даже в цитатах, а в ряде случаев - и недопустимое искажение или переиначивание авторской мысли и привнесение вместо неё редакторской. Даже заголовки переделывались, а авторские эмфазы почти все исчезли, но возникли новые. Помимо этого, замена свойственных данному автору слов, выражений и оборотов речи на более "литературные" (в кавычках и без) лишает текст индивидуальности и так важного здесь живого и неординарного авторского присутствия.

Такие переделки текста, - если только они не дело рук самого автора, - я считаю недопустимыми. Но в том-то и дело, что я не был уверен, что все их можно отнести на счёт редактора. Говоря конкретно, перекомпоновка текста в ряде мест и некоторые купюры и дополнения были по своему объёму и характеру таковы, что трудно было допустить, чтобы кто-то мог позволить себе такую беспрецедентную вольность, превращавшую редактора в соавтора. Но тогда надо было допустить другое: рукопись, с которой работал редактор, не идентична той, которая имеется у меня. А если это так, то какая из них является последней, окончательной?

Как я уже сказал, выяснить это сегодня не у кого, как и нет возможности положить обе рукописи рядом и сравнить. Но целый ряд доводов (я всё же не решаюсь назвать их фактами) говорит в пользу того, что именно мой экземпляр рукописи является последним. Во-первых, зачем Теушу надо было переправлять мне (нелёгкое по тем временам предприятие) промежуточный, а не окончательный вариант рукописи, когда я был его единственной надеждой на то, что она превратится в книгу? А если он внёс в рукопись изменения уже после её переправки, почему же он ни разу не упомянул мне об этом, продолжая, между тем, постоянно справляться о её публикации? И я сомневаюсь, что Теуш стал бы "в последнюю минуту" вносить обнаруженные мной изменения в рукопись, над которой работал несколько лет. Да и возможности у него такой уже не было, ибо "последняя минута" - это несколько месяцев после переправки мне рукописи, которые Теушу оставалось жить и в течение которых физические и духовные силы быстро оставляли его: он плохо себя чувствовал, болел, лежал в больнице, где и умер…

А дальнейший сравнительный анализ рукописи и книги подтвердил мои предположения и выводы. В частности, в моём экземпляре рукописи рукой Теуша сделаны, с одной стороны, дополнения, которых нет в книге, а с другой - купюры текста, который в книге остался. Это, как и ряд других факторов, говорит о том, что именно мой экземпляр, а не тот, по которому печаталась книга, является окончательным. Поэтому он и взят за основу для настоящего издания книги.

Если редактору нельзя предъявлять претензии за сделанные автором изменения, о которых он ничего не знал, то за его собственные переделки, указанные выше, - можно. Я уверен, что они были бы неприемлемы в первую очередь для самого Теуша. Чтобы у читателя не оставалось никаких сомнений на этот счёт, мне приходится снова возвращаться к своей книге и к самому Солженицыну, даже цитировать его. Ибо это тот редкий случай, когда он говорит правду, по крайней мере, в теушевском контексте. Солженицын пишет о том, что Теуш просил его передать мне рукопись своей книги "с завещанием" - "напечатать без всяких изменений, исправлений, сокращений". Несмотря на то, что ни рукописи, ни "завещания" я от или через Солженицына не получал, я знал о таком пожелании Теуша. А пожелание автора, тем более почившего, должно выполняться. Что я и делаю в данном случае. И если в некоторых местах я всё же решился на чисто косметическую, но необходимую правку, даже с частичным оставлением предыдущей, то это уже дело моей личной ответственности перед Теушем. Я также взял на себя смелость и ответственность сделать, помимо правки, и несколько, самых минимальных, текстуальных изменений - не только не меняющих авторского смысла, но делающих его более доходчивым и доступным для читателя.

А теперь о тексте Григория Померанца, который сын Теуша в письме ко мне, - а потом и я в своей книге, чтобы не вдаваться в подробности, - назвал предисловием. Возможно, он и предполагался вначале в качестве предисловия, как и должно быть в таких случаях, но в самой книге оказался в конце, в виде послесловия, и был озаглавлен "Страстная и беспокоящая книга". Я уверен, сын Теуша был очень рад, заручившись согласием на сотрудничество такого видного публициста. Но сам Померанц, мне кажется, не должен был соглашаться принимать участие в этой книге. И вот почему.

Они с Теушем были знакомы лет десять и уважительно относились друг к другу - и чисто по-человечески, и как творческие индивидуальности; многое сближало таких людей в то время - они были редкими островками настоящей культуры и интеллигентности в затхлом советском болоте. Но внутренней, духовной близости между ними не было - водоразделом здесь было антропософское миропонимание и мироощущение Теуша. Со стороны Померанца это не определялось, как в случае с сыном Теуша, просто отсутствием интереса. Как человек широко образованный и эрудированный, как культуролог, он интересовался всеми основными культурными явлениями, по крайней мере, литературы и философии, о чём я мог судить как читатель (я пишу в прошедшем времени в соответствии с описываемыми событиями). Но по крайней мере одно явление, если он даже серьёзно интересовался им и изучал, в чём я сомневаюсь, он так и не понял - антропософию и её основателя Рудольфа Штайнера.

Говорю это на основании собственных личных контактов с Померанцем. Я познакомился с ним в то же время, что и Теуш, но наши контакты были в основном эпистолярными, после моей эмиграции (фрагменты нашего диалога попали в мой материал "О "Розе мира" Даниила Андреева"). Антропософия, составлявшая основу мировоззрения, творчества и жизни Теуша, была чужда и, как я сказал, непонятна Померанцу. Эта была худшая форма непонимания, когда человек не замечает его и рассуждает о предмете, в котором является полным невеждой (но как невежество может сочетаться с огромной эрудицией - вот действительно интересный вопрос, но не для настоящих заметок).

Как же такой человек мог представить читательской аудитории книгу, которая без антропософии и не могла быть написана, и не может быть понята? Ответ очень простой - никак. Померанц и не представляет книгу, которая по большому счёту не только им не понята, но и не нравится ему. Поэтому, оставаясь верным себе и правдивым по отношению к читателю и искусству, он не лицемерит из ложно понимаемого уважения к памяти автора и делает единственно возможную для себя вещь - пишет на книгу рецензию. Отрицательную, разумеется, которая начинается "за здравие" - "книга вызывает сомнения", а кончается за упокой (без кавычек) - "книга постоянно вызывает возражения". Такая рецензия - вполне объяснимая реакция данного читателя и критика, но только что она делает в самой книге, где автор-гость призван мостить для читателя дорогу к автору-хозяину, а не покрывать её рытвинами да колдобинами?

В книге рецензия Померанца, заключающая авторский текст и этим как бы подводя ему итог и вынося окончательный приговор, оказалась инородным телом. Вот почему её нет в новом издании. Но, как всякая рецензия, она, безусловно, имеет право на существование, и для меня она встала в один ряд с несколькими другими реакциями или рецензиями на книгу, о которых мне стало известно. Реагировать на них - подробно, сейчас, здесь - не входит в мою задачу. Исключение я делаю лишь для рецензии Померанца, поскольку она оказалась неправомерно прикреплённой к авторскому тексту.

В ней проглядываются три темы: (1) изложение собственных взглядов рецензента по тем или иным вопросам, (2) критика антропософии и (3) сама книга и её автор. Первая тема вообще к основному содержанию книги никакого отношения не имеет, хотя и может представлять, так сказать, общественный интерес. Вторая тема, где критике подверглись, помимо самой антропософии и её основателя, даже антропософы в Европе (ума не приложу, как Померанц разглядел их из своей московской квартиры, да ещё в виде несуществующей "религиозной общины"), бросает косую тень на автора и подрывает саму основу его книги. Должен сказать, что эта тема была и предметом моей переписки с Померанцем, но я не думаю, что есть смысл выносить её сейчас на общественную арену, тем более что однажды я это уже сделал: мой материал "Такой антропософии нет" можно считать обобщённым ответом на критику подобного рода (то есть с претензией на знание предмета, но без оного).

Что же касается третьей темы, где ложка добрых слов в адрес книги и автора содержится в бочке критических замечаний, мне хочется извлечь лишь одно, в котором верность посылки соседствует с читательской слепотой. Суть его сводится к тому, что книга Теуша была рождена, помимо прочего, эйфорией Шестидневной войны 1967 года и что, соответственно, "страстная эмоциональность преобладает в ней над развитием идей". Да, эмоциональный всплеск в душах советских евреев, произведённый Шестидневной войной, явился толчком не только для такого скромного деяния, как книга Теуша. Он совершил переворот в этих душах, превратив эмоции в слова и в дела. Рождённые им слова, не сознавая их далеко идущих последствий, горстка храбрецов бросила как вызов советским властям - "Отпусти народ мой!" Этот вызов ударил в самое сердце системы, от чего она дрогнула и зашаталась, а затем пробил в ней брешь - и она, в конце концов, рухнула (эта историческая цепочка легко просматривается, особенно теми, кто был участником или живым свидетелем тех событий).

Так что вот к каким результатам могут привести эмоции - к огромным общественным сдвигам! Во всяком случае, эмоции вовсе не исключают не только слов и дел, но и мыслей и идей. И не исключили, не подавили и не вытеснили эмоции Теуша, при всём их накале, его идей, а, наоборот, способствовали их рождению и развитию. Но если их не увидел - по какой-то бы ни было причине - Померанц, профессиональный писатель, исследователь и критик, притом хорошо знавший и уважавший автора, насколько же, в таком случае, труднее заметить их обычному, "рядовому" читателю, для которого книга и была написана.

Я предвидел эту трудность задолго до того, как Померанц написал свою рецензию, вот почему и хотел выступить в роли посредника между читателем и книгой. Но того посреднического текста, которым я думал в своё время сопроводить публикацию этой книги, к новому её изданию я не написал. Сегодня он просто невозможен, ибо необходимо считаться с существующей реальностью: книга была опубликована десять лет назад, и 2000 её экземпляров разошлись по свету, осели в личных библиотеках и попали в общественные. На неё были написаны рецензии, некоторые из которых зафиксировал интернет. Так что сегодняшний мой текст - не в предварение выхода книги в свет, а вдогонку за ним. Но поскольку трудность правильного понимания мыслей автора с выходом книги лишь подтвердилась - по крайней мере, в случае некоторых читателей, - я предпослал её теперешнему изданию небольшое пояснительное предисловие. А сейчас я хочу поговорить об этом более конкретно и подробно. (Я не сделал этого в предисловии, потому что детальный и конкретный разговор с читателем о том, с чем он пока незнаком и о чём не составил ещё собственного мнения, был бы для него в лучшем случае абстракцией, а в худшем - навязыванием чужих суждений и оценок.)

Трудность, о которой идёт речь, содержит в себе две составляющие - "что" и "как", то есть

v-poryadke-diskussii-vistupili-vserossijskaya-konferenciya-razvitie-postoyannih-form-semejnogo-ustrojstva-detej-sirot-v-rossii.html
v-pozharoopasnij-period-kostri-budut-zapresheni-a-poseshenie-lesov-ogranichenno-internet-resurs-wwwchaskorru-07042011.html
v-primore-proveryat-uroven-bezopasnosti-na-plyazhah-gazeta-rg-dalnij-vostok-internet-versiya-29082011.html
v-pushkinskom-teatre-sostoyalsya-blagotvoritelnij-koncert-klassicheskoj-muziki-dobroe-serdce-sredstva-sobrannie-na-nem-peredani-v-dom-rebenka-i-sedankinskij-dom-internat-dlya-veteranov-i-invalidov.html
v-ramkah-goszakaza-budut-snyati-filmi-pro-gagarina-i-svyatitelya-aleksiya.html
v-ramkah-programmi-innovacionnogo-razvitiya-rostehnologii-vlozhat-1-trln-rublej-v-innovacii-na-svoih-predpriyatiyah.html
  • composition.bystrickaya.ru/otchet-hhh-ob-opredelenii-rinochnoj-stoimosti-prostih-vekselej-vidannih-zao-stranica-3.html
  • pisat.bystrickaya.ru/statistika-osnovnogo-kapitala.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/prikaz-11-13-01-2011-ozameshenii-kilinoj-s-v-osnovnogo-rabotnika.html
  • studies.bystrickaya.ru/chelovek-i-politika.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nazvanie-programmi-plana-otchetnij-period-rekomenduemie-sroki-predostavleniya-informacii-v-otdel-ivrvsh-rivsh-po-e-mail-vospitanienihe-by.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/konspekt-otkritogo-uroka-4314-po-fizike-7a-klass-razdel-davlenie-tverdih-tel-zhidkostej-i-gazov.html
  • composition.bystrickaya.ru/paragrafe-2-vzaimootnosheniya-rima-s-gosudarstvami-severnogo-prichernomorya-i-zakavkazya-v-period-pozdnej-respubliki.html
  • predmet.bystrickaya.ru/s-i-veneckij-oredkih-i-rasseyannih-stranica-7.html
  • school.bystrickaya.ru/andrej-chajkin-bila-li-atlantida-i-gde-ee-iskat-stranica-9.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/amerika-protiv-rossii-kniga-chast-30.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/na-konkurs-predstavlyayutsya-uchebno-metodicheskie-razrabotki-nahodyatsya-v-otkritom-dostupe-v-seti-internet-edinaya-kollekciya-cifrovih-obrazovatelnih-resursov-edinaya-kollekciya-cor.html
  • shkola.bystrickaya.ru/tehnologii-svyazi-i-internet-chast-2.html
  • grade.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-ot-10-maya-2012-goda-organizaciya-antikorrupcionnogo-obucheniya-federalnih-gosudarstvennih-sluzhashih-odobreni-apparatom-pravitelstva-rossijskoj-federacii.html
  • crib.bystrickaya.ru/informacionnij-byulleten-informacionnij-stranica-36.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/potrebnost-v-gospodderzhke-gosudarstvennoe-uchrezhdenie-kulturi-g-moskvi.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/organizacionnie-formi-i-soderzhanie-vneklassnoj-raboti-po-informatike.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-uchebnaya-programma-disciplini-osnovi-teorii-upravleniya-naimenovanie-disciplini-po-napravleniyu-specialnosti.html
  • grade.bystrickaya.ru/npo-pravi-bez-platni-ocenki-medien-monitoring-po-tema-arhitektura-23-02-07.html
  • report.bystrickaya.ru/iskusstvennie-sooruzheniya-na-avtomobilnih-dorogah-chast-9.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnogo-ekzamena-v-aspiranturu-po-specialnosti-10-02-05-romanskie-yaziki-ibero-romanskie-yaziki.html
  • testyi.bystrickaya.ru/aleksej-kungurov-stranica-12.html
  • institut.bystrickaya.ru/teplij-hleb.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/banki-chast-2.html
  • testyi.bystrickaya.ru/62-sredstva-obespecheniya-osvoeniya-disciplini-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-istoriya-rossii-vtoroj.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-vek-prosvesheniya-vek-razuma.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/xiv-osnovi-grazhdanskogo-prava-uchebnoe-posobie-dlya-studentov-neyuridicheskih-specialnostej-praktikum.html
  • grade.bystrickaya.ru/ocenka-knigi-mormona-lzheuchenie.html
  • shkola.bystrickaya.ru/merime-p-torgovec-lyudmi1.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tvorcheskaya-rabota-na-konkurs-otkritiya-i-imena-po-napravleniyam-vidayushiesya-nizhegorodci-i-istoriya-obichnih-veshej.html
  • report.bystrickaya.ru/ispolzovanie-informacionnih-tehnologij-v-processe-prepodavaniya-geografii.html
  • lesson.bystrickaya.ru/pragmatitka-ritoricheskih-voprosov-rechevih-shagov-yu-m-trofimova-otv-red-k-b-svojkin-otv-sekretar-yu.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zakon-goroda-moskvi.html
  • control.bystrickaya.ru/eho-moskvi-eho-06102008-merkulova-irina-1400-radio-7-mayak-novosti-06-10-2008-garin-petr-11-00-7.html
  • school.bystrickaya.ru/altajskij-rajon.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-o-polozhitelnom-opite-i-perspektivah-sotrudnichestva-evrejskoj-avtonomnoj-oblasti-rossijskoj-federacii-s-provinciyami-kitajskoj-narodnoj-respubliki-v-agropromishlennom-komplekse.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.