.RU

Ян Добрачинский. Письма никодима - страница 14



Распростертый на земле человек старался прикоснуться губами к сандалиям равви Ионатана. Но тот снова ударил его по лицу.

- Сейчас ты скулишь, - крикнул он, - а до этого ты посмел пойти против нашей воли.

- Смилуйся, достопочтеннейший, святейший, смилуйся! - стонал стражник.

- Милости просишь, собака! Ну-ка, отвечай всем присутствующим почтенным фарисеям, почему ты не привел Его?

- Не смог, величайший из всех равви, не смог!

- Не смог? Как так? Он что, вырвался у тебя из рук? Позвал на помощь толпу?

- Нет, нет, - стонал лежащий на земле человек, - Он ничего такого не сделал. Мы не посмели...

- Не посмели? Вы слышите? - Ионафан возмущенно обратился к стоявшим вокруг хаверам. - Не посмели! Не побоялись нарушить наш приказ! А ну-ка схватить Этого нечестивца и привести Его сюда! Не смели!...

- Разве ты приказал сделать это, досточтимый? - спросил я.

Он стремительно вскинул на меня свои маленькие горящие глазки. Мне показалось, что часть гнева, который распалил в нем Гади, вылилась в слова, обращенные ко мне:

- Ах, это ты, равви Никодим! - он попытался придать своему голосу сладость. - Разумеется, я приказал. Мы все ему приказали. Ты бы тоже приказал, если бы слышал, что опять болтает Этот Человек - у Ионатана затряслись губы, словно от сдерживаемого плача, потом он приблизился ко мне. - Знаешь, что Он говорил? - крикнул он. - Не знаешь? Он сочинил притчу. Это по твоей части, равви, так что ты должен оценить ее по достоинству. Вот что Он говорил: пришли в Храм два человека, фарисей и мытарь. И знаешь, кто из них оказался более достойным? Мытарь! Он смиренно молился, а фарисей только хвастался своими добродетелями. Зачем Он это рассказывает? Чтобы сеять ненависть! Чтобы натравить на нас весь этот сброд! Он хочет бунта! Он никакой не пророк, а бунтовщик! Он нарушал субботу, Он нарушал предписания, а теперь Он хочет восстановить против нас народ! В Галилее Он уже сеял против нас смуту... И мы должны Его за это хвалить, лелеять, и позволять Ему и дальше очернять нас? Да, я приказал, чтобы стража привела Его сюда! Такой человек не должен находиться на свободе. Если бы места священников не занимали всякие прохвосты, Он бы уже давно сидел взаперти. Но разве их волнует, что кто-то покушается на истинную веру и спасительные предписания! Им только золото подавай! Они и сами не прочь нарушить закон. Да, я приказал привести Его сюда вот этому, - он указал пальцем на лежащего на земле человека. - А он вернулся ни с чем! Не посмел он, видите ли, схватить галилейского Пророка за шиворот! Как это ты не посмел, собака?!

- О, достойнейший! - скулил стражник. - О, достойнейший! я... Он... никто никогда не говорил так, как Этот Человек... никогда... правда...

- Никто, никогда? - в голосе Ионафана зазвучала презрительная ирония. - Ни один из достойных и досточтимых равви? Только Этот... - Эй, - крикнул он страже, - увести этого олуха да палками научить его уму-разуму. Тридцать девять ударов, - Ионафан предостерегающе поднял палец, - но не больше. Бить что есть силы. А потом взять с него десять денариев штрафа.

- Смилуйся, смилуйся, - зарыдал человек. - Откуда мне взять такие деньги? Мои дети помрут с голоду.

- Тем лучше ты воспитаешь последующих, - ледяным тоном заявил Ионафан. Он жестом приказал подать себе миску и кувшин с водой; потом долго и старательно мыл кончики пальцев под серебряной струей. Тем временем стонущего и заходящегося плачем стражника вывели из зала. Отряхивая руки и вытирая их мягким льняным полотенцем, Ионафан процедил сквозь зубы:

- Он выскользнул у нас из рук. Если бы не этот глупец, с Ним было бы уже покончено! Но мы еще до Него доберемся... Недолго Ему оставаться в живых.

- Так ты хотел убить Его, равви, - несколько наивно спросил я, только сейчас осознав, какой страшной опасности избежал Учитель...

- Нет, я только хотел приласкать Его... - медленно произнес Ионафан, глядя на меня прищуренными глазами.

- Наш закон требует, - сказал я, и голос у меня задрожал от волнения, - чтобы обвиняемого сначала допросили, а только потом осудили согласно установленной процедуре.

Ионафан не отвечал. В его глазах-щелочках я прочитал презрение и умело удерживаемый на привязи гнев. Зато из-за его плеча высунулся равви Иоиль.

- А ты Его не защищай, досточтимый равви! Не защищай. - Подвижник, несущий покаяние за грехи всего Израиля, сотрясался в старческом гневе. - А может ты, Никодим, и сам уподобился Галилеянину с тех пор, как стал ходить за Ним? Ты Его не защищай!

- Вместо того, чтобы Его защищать, - отозвался с другого конца равви Ионатан бар Закхей, - лучше возьми да почитай священные книги. Тогда ты вспомнишь, что родина пророков - Иудея, а из Галилеи приходят только разбойники.

- Правда, почитай-ка лучше Тору, - посоветовал кто-то.

Стоявшие вокруг ученые мужи пронизывающе смотрели на меня; ледяной холод их фальшиво доброжелательных взглядов был подобен прикосновению множества лезвий к обнаженной коже. Моя спина покрылась холодным испариной, сердце бешено забилось, и мне сделалось дурно, словно я теряю сознание. Но я пересилил себя, притворившись равнодушным, и, не проронив больше ни слова, вышел из залы.


На следующий день Учитель сидел в притворе Соломона в окружении учеников и слушателей. Когда я подошел, Он приветливо улыбнулся мне и сказал:

- Здравствуй, друг! Да пребудет с тобой Всевышний...

Никогда еще Он так ко мне не обращался. Даже Его улыбка показалась мне не такой, как прежде, а какой-то более интимной. Я сразу почувствовал, что Он знает про Руфь. Впрочем, Ему могли сказать об этом. Только Он понял мою боль лучше, чем кто-либо другой. Одни начинают задавать вопросы или выражать свое соболезнование заранее заготовленными фразами. А Он ничего не сказал и я понял, что Он ни о чем меня не спросит. Иные, завидев меня, делают траурное лицо, желая тем самым дать понять, что они разделяют мое горе. А Он просто радостно улыбнулся мне, будто нас связывала какая-то тайна, обет дружбы, о котором никто больше не подозревает. И что самое удивительное, Его улыбка не была мне неприятна; я принял ее, как принимают глоток воды запекшиеся губы. Что она означала? радость? Радость по поводу того, что Руфь умерла, да еще так жестоко? Я хотел воспротивиться возникающему во мне чувству, но не смог. Чему Он улыбается? Я всегда подозревал, что Он бывает не особенно счастлив в тот момент, когда кого-то исцеляет. Он был бы гораздо счастливее, если бы человек пришел к Нему не за этим...

Мое появление прервало проповедь. Не знаю, о чем Он перед этим говорил, но, видно, о чем-то очень волнующем, так как люди вокруг сидели в задумчивости, нахмурив лбы и сдвинув брови; иные вцепились пальцами в бороды, оперлись головами на сжатые кулаки. Все Его ученики были в сборе. Я вгляделся в их лица, и мне показалось, что я читаю на них выражение неуверенности и страха. "Однако, - подумалось мне, - что-то изменилось. Это уже не те шумные амхаарцы, несносные в своей уверенности, что благодаря Учителю, они станут владыками мира".

Вдруг заговорил Симон, предварительно откашлявшись и нахмурившись так сильно, что у него на лбу вздулись жилы. Он спросил с опаской, характерной для человека, который осторожно пробует дно в том месте, где его лодка села на мель:

- Так ведь если... если так между мужчиной и женщиной... то что же, лучше вообще не жениться?

- Нет, Петр, - я впервые услышал, как Он назвал его этим новым именем. - Есть люди, оскопленные уже в материнском чреве; есть те, которых оскопил палач; а бывают и такие, которые сами себя оскопили, чтобы обрести Царство. Будь спокоен: это поймет тот, кому дано понять...

Но верзила-рыбак отнюдь не выглядел успокоенным. Порывистым голосом, выдававшим отчаяние, он выкрикнул:

- Как же может человек жить без жены, без детей, без любви?!

"Чего Он снова потребовал?" - пронеслось у меня в голове. Я не люблю Симона, но его волнение мне понятно. Пойдя за Учителем, он бросил дом, жену и детей. Возможно, он с ними даже не попрощался в торопливости бегства. Но ведь не отрекался же он от них навсегда. Правда, Учитель сказал однажды, что возложивший руку на плуг не должен оглядываться назад... Так чего же Он еще хочет? - мысленно повторил я. Учитель тем временем мягко продолжал:

- Есть вещи, которых человек не только сделать, но и понять не в состоянии. Но для Всевышнего нет ничего невозможного.

Взгляд Учителя перебежал с нахмуренного и напряженного лица Петра на озадаченные лица других учеников, скользнул по ним, как палец музыканта скользит по струнам цитры, пока, наконец, не остановился на мне. Я снова ощутил на себе Его взгляд: как поцелуй солнца, как утонченнейшую из ласк.

- Поверьте Мне: он получит в сто крат больше, и жизнь вечную вдобавок.

Он снова улыбнулся, и с лиц учеников тоже сбежала тень, словно ее прогнал луч солнца. Они легкомысленны, и их можно утешить любым пустяком. Но признаюсь, что и во мне Его слова будили непонятную радость. Тебе это знакомо? Ничего не случилось, а вдруг иначе забьется сердце, и мир покажется совершенно иным... Мне снова захотелось возразить: "Это только говорить легко, - протестовал я мысленно, что будто бы можно все отдать, а потом получить за это во сто крат больше! Мне не надо ста Руфей! Если бы она вернулась... Но она не вернется! Все это только слова..." Так я говорил себе. Но подняв глаза, я увидел, что Он все еще смотрит на меня и продолжает улыбаться. И я был не в силах противиться этой улыбке...

Вдруг неподалеку послышались крики и шум. В нашу сторону направлялась группа людей. Меня охватило беспокойство: я припомнил угрозы равви Ионафана. На лицах учеников тоже отразился страх, их глаза беспокойно забегали, словно в поисках укрытия. Шествие возглавляли несколько молодых фарисеев, однако стражников я не заметил. Они кого-то вели: я видел их грубую жестикуляцию и слышал окрики, понукающие идти быстрее. Люди, окружавшие Учителя, инстинктивно отпрянули назад. Он же сидел спокойно и неподвижно, подняв голову, с той же самой призывной улыбкой, что и час назад, когда я пришел сюда.

Люди уже приблизились к Нему почти вплотную. Один из хаверов выступил вперед и насмешливо поклонился Учителю. Я понял, что они вряд ли намеревались нападать на Него, скорее всего ими руководило желание посмеяться над Пророком из Галилеи.

- Здравствуй, Равви, - произнес фарисей. - Смотри-ка, кого мы к Тебе привели. - Он велел людям расступиться, и они вытолкнули вперед какую-то женщину. Она была почти голая и судорожно прижимала к груди кусок оторванной простыни. Румяна на ее щеках почти стерлись от ударов, а краска с ресниц расплылась подтеками черных слез; ей вырвали серьгу прямо из уха, и оттуда сочилась струйка крови Плечи ее дрожали. Сразу было ясно, в чем она провинилась. Женщина втянула голову в плечи, и ее испуганный взгляд перебегал от одного к другому, умоляя о пощаде и каждому суля вознаграждение. Неизвестно, чем она была больше напугана: своим позором или угрозой смерти. Я видел, как нервно дрожали ее ноги, все в синяках и с вызывающе красными ногтями. В поисках спасения взгляд женщины остановился на Учителе, но она тут же отвела глаза: возможно, Его улыбка показалась ей такой же насмешкой; как, видно, насмеялись над ней те, кто по непонятным для нее причинам вдруг сменили ласки на безжалостные побои. Женщина снова вся съежилась, но через минуту снова несмело взглянула на Него. Она не знала Человека, сидящего перед ней, но, должно быть, что-то поразило ее в этом взгляде, потому что она опустила глаза и стала прикрываться руками, словно желая спрятать слишком откровенную наготу.

Молодой фарисей размашистым жестом указал на нее:

- Эту женщина прелюбодействовала, - сказал он, - мы застали ее на месте преступления.

- Что вы от Меня хотите? - спросил Учитель.

- Чтобы Ты осудил ее. Что нам с ней сделать?

Я пока не мог понять, к чему он клонит. В любом случае это была какая-то западня, предназначенная для Учителя: это легко читалось на лицах молодых фарисеев.

- А что велит делать Моисей? - спокойно спросил Учитель и все с той же мягкой улыбкой продолжал смотреть на женщину, словно Его не оскорблял ее вид. Она чувствовала Его взгляд, потому что стояла не поднимая глаз и все так же прикрываясь руками.

- Моисей? Закон мы и сами знаем, - фарисей самоуверенно засмеялся. - Тора учит, что тот, кто прелюбодействовал с чужой женой, должен погибнуть: и он, и она. Эта женщина прелюбодействовала. Таких обычно побивают камнями. А Ты что на это скажешь? - фарисей хищно склонился над сидящем около колонны Учителем. Мне показалось, что я разгадал, в чем состояла ловушка: им известна Его сострадательность, они хотели прижать Его к стенке и доказать публично, что Он поступает вразрез с Законом.

- Она должна погибнуть! - раздалось несколько голосов. - Побить ее камнями!

- Побить ее камнями! Смерть ей, бесстыжей! - в голосе, раздавшемся рядом со мной, прозвучала яростная ненависть. Я с удивлением обернулся: это был Иуда. Ученик из Кариота сжал кулаки и вытянул губы, словно готовясь к плевку. Казалось, он собирается броситься на женщину. - Она должна умереть! - кричал он.

- Так Ты согласен, что такую надо убить, как собаку? - спросил фарисей, и в его голосе послышалось разочарование: он не за тем сюда пришел, чтобы выслушивать подтверждение Торы. Услышав все это, женщина задрожала еще сильней. Но она не сделала ни одного умоляющего жеста, я только заметил, как у нее подкашиваются ноги.

Учитель медленно встал. Пока Он сидел, а вокруг все стояли, Он выглядел маленьким и беспомощным, но стоило Ему выпрямиться, как Он оказался на голову выше окружающих. Как Он умеет меняться! Его недавняя мягкость сменилась величавым достоинством. Теперь Он был Тем, перед Кем люди почтительно отступили на шаг.

- Ты сказал, - начал Он медленно, - что в согласии с Законом тот, кто прелюбодействовал с женщиной, должен вместе с ней погибнуть? Так пусть тот из вас, кто без греха, первым бросит в нее камень...

Казалось, что Его черные глаза мечут искры. Он не взорвался гневом, а только вперил Свой непреклонный взгляд в глаза окружавших Его людей. Те отступили еще на шаг. Некоторые уже сжимали в руках камни, но теперь поспешно попрятали их в складках одежды и попятились назад. Между ними и Учителем образовалось пустое пространство, внутри которого, как кол, вбитый между камней, стояла полуобнаженная женщина.

Он больше ничего не сказал, а, присев на корточки, написал что-то пальцем на покрытой бурой пылью каменной плите, что была почти у самых ног женщины. Слово продержалось только секунду. Ветер, круживший в тот день над городом, тут же стер буквы. Однако я успел прочесть: "И ты прелюбодействовал". Кто-то шарахнулся за спины людей и исчез в толпе. Это был тот самый молодой фарисей. Учитель снова написал слово "прелюбодействовал", и еще один из тех, что стоял к Нему ближе всех, развернулся и быстро нырнул в толпу. Длинный тонкий палец быстро чертил знаки - слова так и сыпались: я то успевал, то не успевал прочесть их. Но после каждого слова кто-нибудь исчезал. Некоторые ушли заранее, словно не желая читать адресованных к ним оскорблений. Толпа поредела: те, кто сжимали камень, старались украдкой его выбросить. Учитель не переставая писал. Он писал словно на воде: слова исчезали, стираясь сами собой, но той минуты, пока они существовали, было достаточно...

В конце концов, не осталось ни одного обличителя. Один только Иуда по-прежнему стоял со сжатыми кулаками и гримасой ненависти, застывшей у него на губах. Учитель, Который перед этим писал не отрывая глаз, поднял голову, и Его такое светлое сегодня лицо посерело, словно покрывшись той самой пылью, на которой Он выписывал людские грехи. Он взывал взглядом к Иуде и смотрел на него с невыразимой печалью. Но тот продолжал упорствовать в своем ожесточенном упрямстве. Тогда Учитель наклонился и что-то написал.

Я не сумел прочесть этих слов. Но в глазах ученика из Кариота промелькнул страх, как у пойманного в ловушку зверя. Стиснутые кулаки мгновенно разжались, Иуда огляделся по сторонам, словно желая убедиться, что никто не видел написанного Учителем, потом незаметно попятился и скрылся за колонной.

Я ждал, что будет дальше. Учитель по-прежнему сидел на корточках, водя пальцем по плите. Но Он больше ничего не писал. Когда Он медленно поднял голову, Его лицо снова было светлым и добрым. Он перевел взгляд на женщину - и она разразилась беззвучным плачем. Она всхлипывала и не могла закрыть свое перекошенные лицо, так как обеими руками придерживала простыню. Слезы текли по ее покрасневшим щекам. Она не смотрела на Учителя. Прижав к груди дрожащий подбородок, она все ниже и ниже опускала голову. Черные слезы капали прямо в рыжую пыль, и на ее голые ноги.

- Не плачь, - мягко сказал Учитель, - никто ведь не осудил тебя.

Женщина еще сильнее зашлась жалобным плачем.

- Но Ты... Ты... Ты...

- Я не осуждаю тебя, - ласково улыбнулся Он. - Иди, и не греши впредь...

Ее плач становился все тише, потом она медленно повернулась и ушла. Он долго смотрел ей вслед, словно поддерживая ее взглядом. Мы молчали. Его палец вновь скользнул по плите, припорошенной бурой пылью. Как будто в задумчивости Он выводил на ней какие-то зигзаги. Но приглядевшись, я понял, что это были слова. Учитель быстро писал на мгновенно разглаживающейся поверхности, и мне казалось, что я могу прочесть: "... сказал: "Не пойду". Но потом, раскаявшись, пошел исполнить волю Отца. А другой сказал: "Иду". Но не пошел. Почему ты не идешь, хотя Я столько раз звал тебя?"

Возможно, мне только почудилось, что Он так написал? Для кого предназначались эти слова? Но вот их уже не было, они исчезли, стертые ветром. Учитель, желая показать, что закончил писать, тоже провел ладонью по камню. Все по-прежнему молчали. Не знаю почему, но где-то в глубине души я почувствовал волнение. Мягкое волнение, не изнуряющее, не вызывающее отчаяния. Я боялся чего-то, но это "что-то" в то же время излучало надежду... "Для кого Он написал: "Почему не идешь?" - думал я. - Куда этот кто-то должен идти? Куда Он зовет его?"

Может, Он вовсе и не писал этого? Не произнеся больше ни единого слова, Учитель поднялся и ушел вместе со Своими учениками. Я остался один, как человек, которого вырвали из сна внезапным пробуждением... Было тихо. Только ветер своим мягким дыханием сплетал солнечные нити и обволакивал ими долину Кедрон и склон Масличной горы. Может, Он этого никогда не писал? - повторял я, стоя у балюстрады над обрывом. Какой Он все-таки странный Человек! Он никогда не скажет не только "Я приказываю", но даже просто "Я хочу". Он только просит, как робкий нищий. Или пишет на песке слова, которые тут же сдувает ветром, едва они написаны. Но при этом так трудно Ему отказать!


[BREAK=Часть 4]

ПИСЬМО 16

Дорогой Юстус!

Несмотря на то, что стоит осень, небо затянуто тучами и уже прошли первые дожди, все-таки выдалась пара жарких дней. Я имею в виду вовсе не погоду, а все те события, которые до сих пор держат людей в волнении. Город бурлит, как горшок с кипящей водой, и находится в беспрестанном движении, как растревоженный муравейник. Из-за всей этой суматохи про Учителя забыли, и это хорошо. Он стал вести себя настолько нестерпимо вызывающе, что если бы не выходка Пилата, то дело снова могло бы принять угрожающий оборот. Его жизнь буквально висела на волоске, а поступок римлянина спас ее.

После того случая с женщиной, совершившей прелюбодеяние, Учитель на несколько дней исчез из города. Мне удалось узнать, где Он находится. В Вифании живет семья, которая чрезвычайно охотно принимает Его у себя. Глава дома - Лазарь, ткач и садовник, тихий набожный человек, фарисей низшей ступени. Он холост и проживает со своей сестрой Марфой, тоже незамужней. Марфа - энергичная маленькая женщина, она всегда в движении, всегда в работе, что не мешает ей оставаться неизменно приветливой; она первая готова услужить и помочь в беде любому. Ее хорошо знают везефовские купцы, часто ранним утром она приезжает сюда с тележкой, полной овощей, фруктов или полотнищ черной материи, вытканной ее братом; ее хорошо знают нищие, стоящие под Навозными воротами, которым она всегда, когда бывает в городе, раздает щедрую милостыню. У этих благочестивых людей еще есть сестра, славящаяся отнюдь не своими добродетелями. Рыжеволосая Мария, самая младшая из них, пошла по дурному пути. Год или два она предавалась распутству в Иерусалиме, потом отправилась за одним из придворных Антипы в Галилею и продолжила это занятие в Тивериаде, Магдале, Наине. Она была самой прекрасной куртизанкой во всей Иудее. Я уверен, что стоило ей только захотеть - и Антипа, и Пилат, а возможно, и сам Вителлий были бы ее любовниками. Но она не хотела быть связанной никем, пусть даже самим царем. Она предпочитала ласки тех, кого сама выбирала, все время оказываясь в новых объятиях. Она меняла любовников чаще, чем городские модницы меняют сандалии. Не было никого, кто был бы способен устоять перед ее чарами. Говорили, что таким успехом она обязана талисману Асмодея, который она всегда носила на шее. Несмотря на распутную жизнь, она все хорошела. Я видел ее всего несколько раз и никогда не забуду ее изумительного, гордого и прекрасного лица... Что за женщина! Ее глаза сверкают, как драгоценные камни; презрительно изогнутые губы словно призывают к тому, чтобы добиваться ее благосклонности. Такую женщину действительно невозможно забыть.

Лазарь и Марфа, несомненно, страдали из-за дурной славы сестры. Я много раз видел в Храме Лазаря, который приносил особые жертвы и молился: на лице его была написана горячая просьба. Я убежден, что он просил Всевышнего сжалиться над Марией. Членов этой семьи связывает самая преданная любовь. Я никогда не слышал, чтобы Лазарь или Марфа сказали хотя бы одно осуждающее слово в адрес младшей сестры. Напротив, Лазарь как-то говорил мне, прижимая к щекам свои длинные жилистые пальцы: "Она совсем не плохая девушка, поверь мне, равви... она просто не знает..."

Вечером следующего дня, когда Учитель прибыл в город на Праздники, к Его Матери прибежала какая-то женщина. Голова ее была покрыта платком, а на плечи накинут скромный плащ. Но ее движения отличались от движений других женщин. Из-под складок платка выбился золотистый локон, изящная белая ножка с красиво очерченными пальцами высунулась из-под платья. Я с любопытством взглянул в лицо незнакомке и онемел. Это была она, Мария; блудница, куртизанка! Но как она изменилась! На ее прекрасном лице не было и следа румян, на точеных пальцах ни одного кольца, ноги босые, а не в дорогих сандалиях. Перед Мириам она упала на колени и обняла Ее ноги тем движением, каким обыкновенно молодые жены кланяются матери своего мужа. Казалось, они были давно знакомы, так как они разговаривали порывистым шепотом, как люди, которым надо многое друг другу рассказать. Что может связывать Мать Учителя с этой женщиной? Слушая ее рассказ, Мириам положила руки ей на плечи. Когда та что-то ответила, обе радостно засмеялись. Этот Человек нарушил весь порядок вещей. Я был потрясен, когда Он простил ту, в притворе. Но прощение - это ведь еще не дружба! Он ведь все время повторяет: "Первые будут последними, последние - первыми". Он повторил это и тогда, когда говорил о работниках в винограднике... Что же Мария могла сделать такого, чтобы ей причитался этот динарий ласки?

Я спросил об этом у Иуды. В ответ он засмеялся - словно заскрипело колесо под перегруженной повозкой. Это было то, чего Иуда не выносил, как бык красной тряпки. У него тут же загорелись глаза, и он заскрежетал зубами.

- Ты спрашиваешь, равви, об этой девушке из Магдалы, о сестре Лазаря? - Иуда испустил недобрый гортанный звук. - Ну конечно! Нет такой блудницы, торгующей телом, которой бы Он не простил. Он, видно, считает, что мы одни виноваты, - он зло засмеялся, - что мы их обольщаем, а потом бросаем. А они не бывают виноваты никогда. Ты ведь знаешь, кем она была. Даже в наше грешное время такое распутство вызывает возмущение. Кого только она не принимала, кому только не отдавалась! Ясное дело, она выбирала только самых богатых. А тут вдруг недавно в толпе, которая пришла просить Учителя об исцелении, смотрю и не верю своим глазам: она! "Наконец-то, - сразу подумал я, - и тебя постигло наказание. Болезнь тебя прихватила, и ты хочешь, чтобы Учитель тебя вылечил, чтобы ты могла снова искушать мужчин. Как бы не так!" Я был уверен, что Учитель раскусит ее сразу. Я пристроился сбоку и ждал, что будет. Она с воплем бросилась Ему в ноги: "Спаси меня! Спаси! забери мои глаза, волосы, зубы - все, что они хотят от меня... Только освободи меня. Тогда я буду только для Тебя". Мерзкая! Знаешь, что Он ей ответил: "Все это Я возьму, и тебя тоже... А вы - идите прочь!" Злые духи вышли из нее со свистом, как выходит воздух из проколотого пузыря. Она тут же упала без чувств. Прошло несколько дней. Мы были в Наине. Учитель был в гостях у одного фарисея. Он как раз возлежал за столом, когда вдруг в дом ворвалась эта Мария. Она подбежала и бросилась Ему в ноги, плакала и обливала их слезами, а потом вытирала своими рыжими космами. А Он вместо того, чтобы оттолкнуть ее, еще и похвалил. Все возмутились, а Он сказал, что она любит больше других, потому что ей больше любви отпущено. Потом Он улыбнулся ей и произнес: "Прощаются тебе все грехи твои". Люди оскорбились. Как можно такой простить! Так легко и сразу! Блуднице? А скольких она обобрала! Доводила до нищеты, а потом бросала... Таких надо забивать камнями. Мир никогда не станет лучше, если женщине будет позволено уходить к тому, у кого больше денег.

- Так что она теперь делает? - спросил я.

- Что делает? Теперь она Его наипреданнейшая слуга. Сдувает перед Ним пылинки. Готова выцарапать глаза каждому, кто только попытается Его обидеть. Теперь она стала страшно добродетельна. Невелика заслуга! Она испробовала все, теперь она может себе позволить немного побыть добродетельной. Ты ведь тоже, равви, наверное, иногда любишь съесть кусочек черствого хлеба? А тот, кто всегда ел только черствый хлеб, или даже этого не имел...

Вот и все, что я узнал от Иуды. Итак, Мария из блудницы превратилась в почитательницу Учителя? Просто удивительно! И Он позволяет ей находиться рядом с простыми, однако же добродетельными женщинами, которые сопровождают Его в странствиях? Какая безрассудная доброта! Он навлечет на Себя подозрения, а эта женщина все равно так никогда и не поймет, в каких страшных грехах она погрязла. Злость Иуды порой меня смешит. Но на этот раз он прав: нет греха омерзительнее, чем грех Раав... Это темное пятно на царской родословной. Но раз Он происходит из этого рода...

Видно, с ее помощью Он попал в дом Лазаря и Марфы. Он теперь никогда не ночует в городе, и едва начинает смеркаться, уходит за Масличную гору в Вифанию. Похоже, Он дарит огромной любовью этого ткача и его сестер. Я написал "огромной любовью", но только эти слова ничего не значат. Кого же Он не дарит огромной любовью? Когда смотришь на Него, то начинаешь понемногу понимать притчу о работниках в винограднике. Тот динарий и есть Его любовь. Он может подарить ее любому, и в этом не будет несправедливости. Потому что любовь Его бесконечно велика...

Хоть со времени Праздников Учитель довольно редко появляется в городе, Он сумел-таки спровоцировать новое столкновение с Великим Советом. Как-то по дороге в Храм Он проходил мимо сидящего на солнцепеке нищего. Этого молодого парня хорошо знают в городе. Его родители купили для него право просить милостыню у ворот Храма. Он слеп от рождения. Больно смотреть, как он сидит устремив прямо на солнце свои мертвые зрачки. Проходя мимо него, Филипп спросил:

- Скажи, Равви, Ты все знаешь, сам он согрешил или родители его согрешили, что покарал его Всевышний слепотой?

Филипп-то, может, и глупец, однако Учитель даже остановился, чтобы подкрепить весомость Своих слов:

- Ни он, ни его родители, - произнес Он. - Его поразила слепота, чтобы через это могли проявиться дела Всевышнего... - Учитель замолчал, но не тронулся с места. С нищего Он перевел взгляд на стены Храма, по которым скользил мягкий свет зимнего солнца. - Уже недолго быть этому свету, - сказал Он. - Приближается ночь.

Я не понял, о чем Он говорит, потому что было раннее утро.

- А когда придет ночь, ничто уже не рассеет тьмы. Однако пока Я здесь - Я должен быть солнцем... - Учитель наклонился, плюнул на землю, и погрузив пальцы в слюну, смешал ее с пылью; потом встал и подошел к нищему. На пальце у Него был комочек грязи, которую Он и приложил к невидящим глазам парня. "Иди в Силоам и умойся, - произнес Он.

Теперь Его чудеса не такие, как раньше. Слепой прозрел только после того, как пошел и умылся. Стоило людям убедиться в том, что тот видит, как поднялась огромная суматоха. Этого парня знал весь город, и он сам направо и налево рассказывал, Кто его исцелил. Нищего окружила толпа, люди по сотому разу слушали его рассказ. Потом появился стражник и вызвал парня в зал Совета.

Поздно вечером я зашел в Великий Совет. Уже из коридора слышались крики. Равви Иоханан бар Заккаи о чем-то допрашивал двух перепуганных стариков. Рядом стоял исцеленный юноша. Я остановился и стал прислушиваться.

- Так это ваш сын? - спросил великий доктор. - Помните, что вы должны говорить только правду.

- Да, это наш сын, - сказала женщина. - Мужчина только кивнул головой, покрытой редкими седыми волосами.

- И вы говорите, что он родился слепым?

- Все так, как ты говоришь, досточтимый равви...

- Значит, он не видел от рождения?... А как же случилось так, что он теперь видит?

Женщина взглянула на мужчину, мужчина на женщину. Они посовещались глазами. Мать уже собиралась что-то сказать, но муж быстро прикрыл ей рот своей маленькой сморщенной ладонью, потом, заикаясь, проговорил.

- Не знаем, досточтимый равви, сами не знаем. Откуда нам знать? Я леплю горшки, гончар я. А жена целыми днями печет. У нас нет времени слушать то, что болтают вокруг... Откуда нам знать, как так вышло, что он теперь видит? Мы люди простые, неученые... Конечно, это наш сын. Жена родила мне его в законном браке.

- Да, это наш сын, - повторила старуха. - Он и вправду родился слепым.

- Я верно говорю тебе, почтеннейший, - голубем ворковал отец исцеленного.

- Но как же так случилось, что он теперь видит? - сурово спросил Иоханан.

Женщина снова хотела что-то сказать, и снова муж не дал ей открыть рта.

- Не знаем, досточтимый равви, не знаем, - все повторял он, кланяясь при каждом слове. - Откуда нам знать? Мы люди неученые. Вот он уже взрослый, - старик указал на сына, - пусть он тебе сам и расскажет, почтеннейший равви...

Нетерпеливым жестом Иоханан призвал к себе юношу.

- Так ты говоришь, что тебя исцелили? - спросил он.

Молодой нищий кивнул головой.

- Вполне возможно... Всевышний всемогущ. Принеси жертву Предвечной Шехине за милость, которую Он оказал такому человеку, как ты. Это Он тебя исцелил, а не Этот грешник.

- Я не знаю, грешник ли Он, - вдруг услышал я резкий и раздраженный голос юноши, - я только знаю, что это Он меня исцелил!

- Он? - равви Иоханан пожал плечами. - Как же Он мог это сделать? Как грешный человек может сотворить такое чудо?

- Расскажи! Расскажи! - насмешливо зашумели стоявшие вокруг хаверы.

- Я уже вам два раза рассказывал! - заупрямился молодой нищий. - Вы хотите, чтобы я вам рассказал еще раз? Станьте Его учениками, тогда узнаете...

- Замолчи! - крикнул равви Иоханан. - Замолчи, глупец! - он топнул ногой. - Он Учитель для грешников и лохмотников вроде тебя! А у праведников только один учитель - Моисей. Он внимал речам Господним на горе и принес их людям. Наши отцы были свидетелями его славы. Но никто не знает, откуда взялся Этот!

- Странно, что вы этого не знаете! - крикнул юноша. - Вы говорите: "Грешник, грешник!" - запальчиво продолжал он, хотя его родители делали ему отчаянные знаки, чтобы он замолчал. - Только этот грешник умеет исцелять. Разве грешники умеют исцелять? Такое великое чудо... Вон на улице говорят, что только посланник Всевышнего способен на такие дела.

velikij-knyaz-konstantin-konstantinovich-i-pisatel-ia-goncharov.html
velikij-shelkovij-put.html
velikij-tankovij-grabezh-trofejnaya-bronya-gitlera-per-s-angl-a-bushueva-stranica-16.html
velikij-vtchiznyanij-pedagog-kd-ushinskij-chast-4.html
velikobritaniya-regulirovanie-rinochnih-otnoshenij-pri-neokonservativnom-pravitelstve-1979-1997-gg-chast-3.html
velikobritaniya-v-poslevoennij-period-1945-1960-gg-chast-10.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lekciya-2-formi-proyavleniya-stressa-i-kriterii-ego-ocenki.html
  • studies.bystrickaya.ru/gosudarstvennaya-podderzhka-investicionnoj-deyatelnosti-chast-12.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-informatike-sostavlena-na-osnove-federalnogo-komponenta-gosudarstvennogo-standarta-osnovnogo-obshego-obrazovaniya.html
  • klass.bystrickaya.ru/5-organizaciya-promezhutochnogo-i-itogovogo-kontrolya-znanij-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-ekonomiko-pravovoe.html
  • writing.bystrickaya.ru/adaptaciya-k-temperature.html
  • student.bystrickaya.ru/32-vedet-li-globalizaciya-k-unifikacii-otchet-o-nauchno-issledovatelskoj-rabote-po-teme-razvitie-rossii-v-usloviyah.html
  • teacher.bystrickaya.ru/eto-pervij-podlinnij-rasskaz-o-tom-kak-opalnomu-oligarhu-borisu-berezovskomu-udalos-v-rezultate-moshennicheskoj-operacii-ispolzuya-sistemu-pravosudiya-velik.html
  • tasks.bystrickaya.ru/22-rinochnaya-kapitalizaciya-emitenta-620010-rossiya-gorod-ekaterinburg-hibinogorskij-pereulok-33-informaciya.html
  • literature.bystrickaya.ru/ellinskij-filosof-i-ego-osnovnaya-problema-stranica-4.html
  • learn.bystrickaya.ru/fotosemochnie-raboti-pri-obrabotke-snimkov-na-universalnih-priborah-rukovodstvo-po-primeneniyu-fotogrammetricheskih.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nalogovaya-reforma-po-zakazu-mezhdunarodnih-organizacij-kak-sozdat-rinok-dostupnogo-zhilya.html
  • composition.bystrickaya.ru/plan-konspekt-uroka-anglijskogo-yazika-v-5-klasse-po-umk-n-n-derevyanko-new.html
  • college.bystrickaya.ru/3-algoritm-vibora-metodov-finansovogo-ozdorovleniya-neplatezhesposobnih-predpriyatij.html
  • college.bystrickaya.ru/14-tehnika-bezopasnosti-v-ozdorovitelnih-i-trudovih-lageryah-1-vidi-detskogo-otdiha-harakteristika-detskih.html
  • spur.bystrickaya.ru/korporativnoe-upravlenie-v-sisteme-regionalnoj-ekonomiki.html
  • doklad.bystrickaya.ru/viii-poryadok-organizacii-celevogo-priema-31-yanvarya-2012g-pravila-priema-grazhdan-v-federalnoe-gosudarstvennoe.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-sovremennie-metodi-vnutrifirmennogo-planirovaniya-rekomenduetsya-dlya-napravleniya-podgotovki.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tipi-fizicheskih-teorij-po-ejnshtejnu-i-v-ih-svyazi-s-realnostyu.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-himiya-8-klass.html
  • thescience.bystrickaya.ru/izobretenie-avtomobilya-chast-2.html
  • doklad.bystrickaya.ru/ukazatel-sokrashenij-stranica-44.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zhtara-audanini-zhtara-alasi-kmn-apparati-mm-arzhi-iti-sektordi-bas-mamani-sanati-e-g-lauazimdi-zhalaisi-izmet-etken-zhildarina-bajlanisti.html
  • abstract.bystrickaya.ru/30-slovoobrazovanie-i-slovoizmenenie-yu-v-rozhdestvenskij-opredelyaet-predmet-filologii-zadachej-filologii-yavlyaetsya.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/yu-p-poholkov-prezident-associacii-inzhenernogo-obrazovaniya-rossii.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskoe-posobie-po-provedeniyu-raschetno-graficheskih-rabot-po-discipline-osnovi-marketinga-v-stroitelstve.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/salman-rushdi-stranica-12.html
  • student.bystrickaya.ru/31-specifika-psihoterapii-s-pozicii-teorii-perezhivaniya-ponimayushaya-psihoterapiya-kak-psihotehnicheskaya-sistema.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/konspekt-otkritogo-uroka-ritoriki-v-5-klasse-uchitel-russkogo-yazika-i-literaturi-mousosh-1-tihonova-n-s.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/fizika-antichnogo-mira.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-discipline-russkaya-literatura-19-v-1-pol-dlya-specialnosti-050118-russkij-yazik-i-literatura-forma-obucheniya-dnevnaya-vsego-3-kredita-stranica-3.html
  • literature.bystrickaya.ru/ekzamen-5-semestr-prakticheskie-zanyatiya-30-chasov-vsego-auditornih-60-chasov-trudoemkost-135-chasov.html
  • education.bystrickaya.ru/1055-problemi-formirovaniya-informacionno-kommunikativnoj-kompetentnosti-vipusknika-universiteta-nachala-xxi-veka-vseros-nauch-prakt-konf-2007-perm.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-1-mirovoe-informacionnoe-prostranstvo-uchebnoe-posobie-ogis-2004-udk-681-3-b-27.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-28-remontnie-otdelochnie-raboti-144ch-rabochaya-programma-proizvodstvennogo-obucheniya-npo-dlya-professii-ok-22-2.html
  • shpora.bystrickaya.ru/z-frejd-o-psihoanalize.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.