.RU

Запомнился день снятия с поста генсека Хрущева – 14 октября 1964 года - Автобиографические заметки о жизни в Бокситогорском районе



^ Запомнился день снятия с поста генсека Хрущева – 14 октября 1964 года.

Пленум ЦК состоялся днем, а уже на 18 часов вечера в Ленинградском обкоме собрали весь партийно-хозяйственный актив города и области, первых секретарей райкомов и председателей райисполкомов. Председатель наш был в отпуске, я замещал его и потому присутствовал. В тот день по служебным делам нахо­дился я в Тихвине, мне позвонили в 14 часов, за мной заехал секретарь райкома Корсаков, и мы часа за три домчались до Смольного. Тут же, минут через 10, началось заседание. Помнится, обстановка была какой-то таинст­венной. Все здоровались между собой, перешептывались, шагая по коридорам Смольного – в чем дело, почему такая спешка? Быстро все прояснилось: Пленум ЦК КПСС освободил Хрущева Н.С. от должности первого секретаря и других постов. Пленум обкома безусловно одобрил решения ЦК. Выступили немногие, настроение у всех было приподнятое, оживленное. В кулуарах говорили, что Хрущев всем надоел своими шараханьями, единоличным правлением. Точную формулировку постановления ЦК не помню, но там звучали слова о завале работы (за 10-то лет!), о волюнтаризме в решении ряда вопросов, о культе личности. Какой, однако думалось культ, если Хрущев сам разоблачал Сталина на XX съезде?

Лично для меня тот съезд прошел незамеченным. Я служил в армии, газет у нас не водилось, радио, телевидения тоже. Политрук на подобные темы бесед не прово­дил, только о «несокрушимой и легендарной». Поэтому о разоблаченном культе я узнал лишь через два года, готовясь к экза­менам в институт, и позже – уже подробно – работая в райкоме КПСС. Мне всегда ка­залось и кажется невероятным, как окружение Сталина терпело такого тирана. Погубил тысячи, миллионы людей, все видели, молча взирали и еще помогали в этом. Особенно поразило, что Сталин репрессировал и посадил жен своих ближайших соратников – Молотова, Калинина. И они ведь все проглотили. Что за глобальная трусость, откуда рабский страх перед этим палачом? Где же русский характер, самопожертвование? На войне-то проявились эти качества, значит были они в людях. А здесь все поголовно оказались ослеплены. Как, чем, почему? Конечно, не отнимешь, был у Сталина талант волну поднимать и страх нагонять, особенно на начальников всех рангов. Этим и заставлял их работать, иногда выше человеческих сил. Эх, хорошо рассуждать, когда все позади.

Хрущеву окружение тоже ни в чем не перечило – делай, что хочешь. И все под газетную трескотню о коллегиальности в управлении, о сплоченности в ЦК, о единодушии во мнениях. Хотя и Хрущеву нужно отдать должное за активность и натиск, с какой он стал сельское хозяйство поднимать. За промышленность, за науку, за целину, за прорыв в космос, да и за демократизацию общества. При нем началась реаби­литация незаконно репрессированных, при нем мы прочитали Солженицина: «Матренин двор», «Один день Ивана Денисовича». Правда, далеко Хрущев не пошел, особенно в экономике. Здесь либерализации вообще не про­изошло. Были, конечно, и ошибки, шараханья, но это все можно простить. А вот не простится никогда присоединение Крыма к Украине, кусков Курганской, Омской областей к Казахстану. И опять вопрос: а где же коллегиальность, мнение соратников, членов ЦК и Верховного Совета? Почему все молчали? Думали, так всегда было и будет? Подобострастие, лесть, страх за кресло, видимо, всегда брали верх. Это же не какой-то район из области в область передать. Это же Крым на Черном море, важнейший стратегический пункт за который русский народ воевал 100 лет. И на тебе, никто и не пикнул. Через полвека Ельцин довершил начатый развал страны – и опять та же картина. Как-то не везло стране ни на высших руководителей, ни на их окружение. Брежнев неплохо поруково­дил лет 10, потом устарел, и все пошло по нисходящей. Тоже культ свой создал, все в рот смотрели. Горбачев с Ельциным вообще не знали, что со страной делать, таких дров наломали. Может хоть с нынешним президентом повезет народу. Кажется, он не только молодой и энергичный руководитель, но и разумный человек.

Новый генсек – Брежнев – начал очень активно. Партия и народ поддерживали его. Был в то время у всех нас какой-то подъем, трудовой энтузиазм, и не на словах, а на деле. Все развивалось, страна крепла, жизнь улучшалась. Правда про близкий коммунизм с приходом Брежнева перестали говорить. На партийных активах, сессиях райсовета, в лекциях (я тоже с ними регулярно выступал) всегда назывались цифры роста в стране производства стали, чугуна, нефти, машин. Все в миллионах тонн и штук, прирост к 1913 году назывался в десятки раз. Это было действительно впечатляюще. Правда, все как-то в отрыве от действительных потребностей людей, от их благосостояния, от качества жизни. Призывы делались «вперед к коммунизму», «все для будущих поколений», а реально живущие конкретные люди вспоминались редко.


^ В 1965 году мы активно готовились к двадцатилетию Победы.

Ранее праздник Победы в Великой Отечественной войне отмечался очень скромно. А к круглой дате в нашем районе в деревне Астрача создавался мемориал памяти погибшим воинам. Там проходила линия обороны советских войск в 1941 году. Дальше этого рубежа немцы уже не прошли. Тихвин, как известно, находился под немцами один месяц, но уже в декабре 1941 года был освобожден. В Астраче перезахоронили останки красноармейцев, умерших в бокситогорских госпиталях. На мемориале поставили памятник воину-осво­бодителю, в доме напротив оборудовали музей славы. В музее славы есть данные на хорошо мне известного молодого командира Николая Андреевича Моисеенко, кавалера ордена Александра Невского, осво­бождавшего Тихвин в 1941 году. Николай Андреевич ушел доброволь­цем на фронт с третьего курса Ленинградского государственного Универ­ситета. После войны, закончив университет и аспирантуру, 40 лет проработал в этом вузе на различных должностях, в том числе и деканом Экономического факультета – доктор наук, профессор.

Немало пришлось приложить усилий райкому и исполкому. Хорошо, что главную материальную нагрузку принял на себя глиноземный завод. Руководил им около 20 лет талантливый организатор Борис Михайлович Максименко. Секретарем парткома дли­тельное время работал герой Советского Союза Василий Егорович Стукалов, председателем завкома – Евгений Петрович Семенов, затем Константин Иванович Вершаль. Большой вклад в подготовку к двадцатилетию Победы внесли участники войны – Павел Матвеевич Лебедев (второй секретарь райкома), Николай Николаевич Гаврилов (начальник штаба гражданской обороны), Макарий Павлович Киселев (военком района), Анатолий Васильевич Зимин (бывший контрразведчик, подполковник в отставке). Эти люди ходили в празд­ничные дни в форме, при орденах. Для нашего сугубо гражданского городка, где нет ни одной воинской части, это было значительно, вызывало у жителей уважение и гордость.

Праздник 9 мая 1965 года у астрачинского мемориала прошел очень торжественно, при большом скоплении народа. На автобусах прибыли делега­ции от предприятий Бокситогорска, Пикалево, соседнего Тихвина. Участникам войны в то время было по 40-50 лет, никто еще их ветеранами и не называл. Повоевало практически все мужское население этого возраста. День, помнится, стоял теплый, солнечный. В программу входил митинг, возложение венков, массовое гулянье на берегу реки Тихвинки, а также незамысловатая торговля водкой, лимонадом и бутербродами с автолавок. С 1965 года день Победы был объявлен праздничным и стал прово­дится ежегодно. А мемориал расширялся, благоустраивался, на плитах появлялись новые имена погибших воинов. Удалось увековечить память о двух партизанских отрядах, действовавших в 1941-м в тихвинских лесах под командованием директора торфозавода Воронина. Мемориал стоит до сих пор, и когда мы едем из Питера в Бокситогорск на автобусе или на машине, всегда обращаем на него внимание. Иногда остановимся, обойдем вокруг, поклонимся павшим.

В Бокситогорском районе за время войны три человека получили звание Героя Советского Союза – Волков, Завьялов, Стукалов. А Никандров со стан­ции Заборье стал кавалером трех орденов Славы. С Василием Егоровичем Стукаловым мы были очень дружны. Он мне рассказывал, что получил Героя в 20 лет при форсировании Днепра в районе Киева в 44-м году. Вокруг реки шли упорнейшие бои, несколько раз немцы сбрасывали с берега наши атакующие подразделения. Группа советских бойцов зацепилась на пра­вом берегу под нависшим песком и продержалась там сутки, пока наступавшие части не отбросили немцев. Всей оставшейся в живых пятерке присвоили звание Героев Советского Союза.

Вообще, в те 60-е годы в Бокситогорске немало работало настоящих ге­роев, отмеченных правительственными наградами. Десятки людей стали почетными гражданами города. О некоторых из них я уже упоми­нал. Орденами Ленина отмечен труд прекрасной учительницы, проработавшей полвека в бокситогорской средней Школе №1 Татьяны Ивановны Поликарповой. Среди награжденных следует отметить рабочих Сумерина, Трудова, Садкова, маляра строительного управления Екатерину Николаевну Сергееву. В книгу почетных граждан города занесены врачи Ремезов, Николаева, Агеенко, библио­текарь Елизавета Петровна Муравьева, учителя Перкас, Маврычева. Кстати, Евгений Маркович Агеенко, заслуженный врач РСФСР, и сейчас в строю – около четверти века возглавляет госпиталь ветеранов войны в Санкт-Петербурге на улице Народной.


Культурная жизнь Бокситогорска


^ Центром культурной жизни города был Дворец Куль­туры.

Это монументальное здание с колоннами было выстроено глиноземным заводом и находилось в центре города. Во Дворце имелся великолепный зрительный зал на 500 мест со сценой, второй зал на 250 мест для совещаний, много помещений для занятий круж­ков. В этих залах просидел я сотни часов и думаю, что с пользой. Директором дворца в 60-е годы работали Кремнев и затем Черная, трудились там Валя Чумакова, Саша Соколов (крутой аккордеонист), Володя Охочинский (массовик). Его сын Юрий Охочинский в 80-х годах стал певцом, мастером питерской эстрады.

Сотни детей занимались в кружках пения, танцев, рукоделия. Мой сын, пятиклассник Андрюша, окончил фотокружок, научился хорошо фотографировать. Первым его фотоаппаратом была простенькая «Смена-8М», купленная в местном магазине за 12 рублей (заметные деньги по тем временам), а уж потом – подаренный к совершеннолетию почти профессиональный «Зенит-Е».

При дворце культуры имелась капелла – хоровое пение без музыкаль­ного сопровождения. Руководила ей директор музыкальной школы Галина Николаевна Цхомелидзе. Талантливый музыкант, работала на общест­венных началах, как и все тогда. Года три ходил в эту капеллу и я. Галина Николаевна посчитала, что у меня есть какой-никакой музыкальный слух и голос (баритон). Занятия проходили, естественно, вечером, после работы. В капеллу ходили человек тридцать. Из мужчин помню Толю Тара­канова, Володю Бывалина, Юру Розенфельда. Капелла среди само­деятельных коллективов области счи­талась высокохудожественной, профессиональной. Тогда часто организовывались смотры, конкурсы, велась подготовка к пятидесятилетнему юбилею страны. На смотрах 1966-67 годов наша капелла выступала даже на ленинградских сценах: в Кировском (Мариинском) театре, в Академической Капелле имени Глинки, в ДК Железнодорожников на Тамбовской улице. Исполняли песни Серафима Туликова о Ленин­граде и много других. Пели даже на слова из поэмы А. Блока «Двенадцать»: «Боевые лошади уносили нас...». Когда в 1968 году родился второй сын Алеша, жена моя Евгения сказала так: «Хватит ходить в капеллу, в свободное время занимайся с детьми». Слово жены – закон, в дальнейшем я пел «а-капелло» только за столом.

После демонстрации 7 Ноября и 1 Мая обычно собирались мы у нас в Бокситогорске на праздничное застолье – мои родители Антон Платонович и Мария Степановна, родители жены Михаил Федорович и Ольга Михайловна, иногда братья с женами и без – Петя, Толя, реже Александр. Приходила сестра жены Людмила с мужем Володей. Вот тут-то и пели хором русские народные песни. Телевизор еще не отвлекал, появился он в 1967 году. Выпивали немного, напиваться в нашей семье и у родственников было не принято. А ведь встречались мне и совсем другие люди: позднее, на закрепленной машине работал водитель Гена, который после работы любил иногда употребить, как он выражался, «до поросячьего визгу». После этого утром я не позволял в приближаться к себе ближе пяти шагов, так несло перегаром. Однажды, помню, входит Гена, а от него аж за десять шагов витают алкогольные пары. Спрашиваю, что вчера отмечал? Он отвечает, что справляли день рождения жены, собрались три пары – трое мужиков с женами – и выпили 6 бутылок водки, а потом еще трехлитровую банку спирта. Это же какое здоровье надо иметь медвежье, подумалось мне. Вот, думаю, их бы траншею-то копать в нашем колхозишке в 42-м году.

Ходили и мы в гости – к свояченице и ее тестю Дмитрию Васильевичу, ездили к родителям, к братьям. Жены братьев – Антонина Андреевна, Вален­тина Семеновна, Жанна Леонидовна – очень хлебосольны, всегда радушно принимали и принимают гостей.

Во Дворце Культуры посещали мы с Женей концерты, торжественные собра­ния. В 60-е годы у нас нередко выступали известные артисты из Ленинграда: Эдита Пьеха с ансамблем «Дружба», Эдуард Хиль, Василий Со­ловьев-Седой, Леонид Утесов, Татьяна Самойлова и другие.


^ В начале 60-х выстроили в Бокситогорске новенький кинотеатр «Спутник».

Мы часто посещали его, особенно последний сеанс в 22 часа. Нередко моя женушка, намаявшись за день, там и засыпала. Работала она главной медсестрой больницы, да и семья росла – сначала двое, а затем трое мужиков требовали ее заботы. Смотрели мы самые разнообразные фильмы – о войне, об исторических событиях, о трудовых подви­гах. Много лент снималось по произведениям классиков литературы – Пушкина, Лермонтова, Чехова, Толстого. Кино было мощным средством пропаганды, воспитывало у людей гуманизм, трудолюбие, доброту, любовь к Родине. Много прекрасных лент создавалось на «Мосфильме», «Ленфильме», в Киеве, Одессе, Свердловске. Да, некоторые фильмы сняты наивно, всегда с хорошим концом, где добро побеждает зло. А людям это и нравилось, народ валом валил в кино. В нашем кинотеатре ленты крутили по 3-4 дня, и на всех сеансах зал был набит битком. И так пока не посмотрит весь город. Если заранее не возьмешь билет – не попадешь. Цена доступна всем – 30-40 копеек, а детям и вообще 5-10. Тут уж нельзя не согласиться с вождем: «Из всех искусств для нас (в 60-е годы в Бокситогорске) важнейшим является кино».

Зарубежные картины покупались только высокохудожественные, победители конкурсов. В кино в те годы не показывали сцен насилия, крови, похищений. Хотя помню фильм «Вождь краснокожих» о похищении ребенка. Но это фильм-шедевр, сплошной юмор. Питерский комик Смирнов в нем просто неподражаем. Мы смотрели «Вождя» в деревне с женой, с тещей, с соседкой бабой Любой Дребенец, с тетей Марусей Васьковой, и все покатывались со смеху. Фильм добрый, шутливый. Современный фильм о похищении детей вызовет, пожалуй, только злобу, расстройство и бессонницу. Помнится добрый и приятный фильм о подростке «Семь нянек» Ролана Быкова, лента о войне 1812 года «Гусарская баллада», «Я шагаю по Москве». Все фильмы не опишешь, их сотни создано в 60-е годы, и много среди них оказалось шедевров киноискусства.

Одним из приоритетов в 60-е годы считалось выполнение всеобуча. Эти вопросы неоднократно заслушивались на исполкоме. Всеобуч был моим профильным вопросом. Доходили мы до каждого ученика. Если ребенок оста­вался без родителей, если семья была многодетной или малообеспеченной, если люди жили в отдаленных точках района – таких детей брали в школы-интернаты на полное государст­венное обеспечение, с постоянным проживанием. Подобные школы существовали по всему району, а в Бокситогорске и Пикалево их было даже по две. Советское государство несло эти расходы ради детей.

Всего в городе работало три средние школы, две школы-интерната и школа рабочей молодежи. Одно время в начале 60-х дети занимались даже во вторую смену, классами по 40 человек. Заполнялась до отказа и школа рабочей молодежи. Сын Андрюша за эти годы походил и в ясли, и в садик, а затем пошел в Школу №3. В начальных классах учился он у прекрасного педагога Александры Тимофеевны Тихоновой, которая отдавала ребятам, как говорят, всю душу.


^ Большое внимание уделялось физ­культуре и спорту.

В школах, техникумах, трудовых коллективах сдавались нормы ГТО («готов к труду и обороне»), выдавались значки. Уложиться в нормативы по комплексу дисциплин – бегу на 100 метров и на 1 км, прыжкам, метанию мяча и грана­ты, лыжам и прочему – а затем получить и носить значок считалось престижным (скажем, как сейчас с мобильником на шее и бутылкой пива в руке). Тогда молодежь готовилась не к массовому потреблению, а к труду, обороне и здоровой жизни. Никто из молодых людей и не мыслил себя вне пионерской и затем комсомольской организации. Пионерские линейки, песни, атрибутика, маршировка под барабан – все ребята веселые, подтянутые, и родителям радостно на них смотреть. Какое тут попрание свободы молодой личности! Наш сын Андрюша тоже маршировал в пионерах с барабаном, и даже пару раз ездил в пионерлагерь в Астраче.

Комсомольская организация, кстати, объединяла всю учащуюся и трудовую молодежь, работала в каждом коллективе. Райком комсомола являлся в городе такой же важной структурой, как райком партии и Исполком райсовета. Он имел небольшой штат – около 10 человек, но запомнился как деятельный, работоспособный орган. Его работников всегда можно было встретить то в совхозах, то на предприятиях нашего огромного района, причем без транспорта, имелся лишь какой-то мотоцикл. Вспоминаю комсомольских секре­тарей – Валеру Голубева и Галю Ханевскую. Галина, кстати тоже выпускница педучилища, позже стала секрета­рем райкома партии в Тихвине. Окончила Высшую партийную школу и в 80-е годы работала в Ленинградском Обкоме КПСС.

Многие жители Бокситогорска в то время бегали трусцой. Начали работник военкомата Воробьев и инженер-архитектор Ефимихин, с ними немного побегал и я. А врач Русманов и преподаватель физкультуры Давыдов выросли из «трусцы» в настоящих марафонцев, участвовали в кроссах, про­бегах в Ленинграде, Киришах, Пушкине. Молодая чета Мухачевых занималась бегом и лыжами профессионально. Мухачева позднее стала олимпийской чемпионкой по лыжам в эстафете.

Лыжи были самым массовым зимним увлечением горожан. Прямо от дома становились на лыжню и летели в парк, где много прекрасных горок. Лю­бители дальних походов шли по прекрасным живописным местам до де­ревни Задорье. Дистанция около 9 километров, туда и обратно 18, хорошая разминка. Ходил туда даже мой Андрюша в возрасте 8-10 лет. В Задорье стояло два десятка доброт­ных, но заброшенных домов. Все их жители работали в Бокситогорске и пересели­лись в квартиры. Мы, бывало, снимали лыжи, заходили в первый попавшийся дом (не закрывали их тогда), грели чай из черемуховых веток, отдыхали и двигались в обратный путь. Позднее, в 90-е годы, осатаневшая молодежь сожгла эти дома дотла. Иногда совершали и более дальние лыжные походы – от Задорья проходили еще километров шесть до Дороховой. А знаменитый бокситогорский лыжник Вася Мальцев сотоварищи уходил по лыжне до озера Нунгоша – полсотни километров туда и обратно. Такого заряда бодрости хватало ему на всю неде­лю. А работал он профсоюзным лидером на тихвинском филиале Кировского завода и 25 лет подряд ездил в Тихвин на автобусе.

Зимой заливались катки, многие катались, на городском стадионе – даже под музыку, мы тоже иногда ходили. А пикалевский глиноземный завод построил типовой плавательный бассейн. Поплавать зимой в 60-е годы было редкостью и для более крупных городов. Спортзалы на стадионах и при школах тоже не пустовали. Особенно популярны были зим­ний волейбол и баскетбол. По этим видам проводились соревнования между городами-соседями. В общем, спортивная жизнь в городе бурлила круглый год, в нее вовлекалось подавляющее большинство молодежи. Причем, важен был не результат, важно участие.

Главным спортивным центром в Бокситогорске был стадион «Металлург» глиноземного завода, который и содержал его. Отличное футбольное поле, беговые дорожки, сектора для прыжков, площадки для волейбола и баскетбола, типовой теннисный корт, зимний спортзал – все по полной про­грамме. Жизнь на стадионе постоянно кипела, работали спортивные секции, в выходные дни проходили соревнования между коллективами или городами, причем всегда присутствовали зрители. Однако, главные события на стадионе разворачивались, конечно, во время футбольных матчей.


^ Футбол следует отметить особо.

Этот вид спорта в Бокситогорске стал для горожан частью жизни. Футболом интересовалось боль­шинство населения, на матчи собирались жители «от мала до велика». Стадион вмещал 4 тысячи человек и частенько запол­нялся до отказа. С учетом того, что всего в городе проживало около 20 тысяч, на футбол ходил каждый пятый. Бокситогорскую команду «Металлург» содержал глиноземный завод. Команда была классная, много раз выигрывала первенство и кубок области. Игроки «Металлурга» считались не профессионалами, а любителями. Хотя на самом деле все футбо­листы оформлялись на рабочих должностях по цехам и рудникам, получали там зарплату, а играли и тренировались практически круглый год. При финансовых проверках на это закрывались глаза. В 60-е годы футбольную команду тренировал выпускник института физкультуры Борис Гуськов – очень способный, старательный наставник, воспитавший целую группу способных футболистов. Вместе с Гуськовым приехали в Бокситогорск и долго играли в нашем городе Дмитрий Фисенко и Николай Лимонов.

Футболисты «Металлурга» были настоящими кумирами горожан – Олег Храбровский, Сергей Арсентьев, Анатолий Николаев, Геннадий Белкин, Евгений Цветков, Георгий Радовский, Станислав Говоров, Анатолий Романов. С Радовским и Цветковым, кстати, я вместе служил в армии, они уже там начинали играть. У завода была и вторая команда, настоящая любительская. Там футболисты работали, а играли в свобод­ное время. В этой команде участвовали хорошо известные мне ребята – вратарь Володя Труфанов, поработавший в райкоме партии и позже много лет в жилищно-комму­нальной сфере. А защитником и вообще играл Володя Дьячков, мой свояк (муж жениной сестры), квалифицированный заводской электрик из корундового цеха.

Однажды в конце 60-х в Бокситогорск приехала футбольная команда из Финляндии, от какого-то рабочего коллектива. Огромное событие – первый международный матч! Это было нечто. Разумеется, собрался целый стадион народу, несмотря на дождь. И бокситогорцы выиграли с разгромным счетом 5:0! Затем устроили дружеский обед обеих команд в столовой. С водочкой, естественно. А вот тут финны уже не уступили нашим. Также как и в последовавших песнях и танцах. Футболист Жора Родовский сыграл на аккордеоне финскую песенку «Рула ты руда». Я от Исполкома вручил подарок гостям – фото­аппарат «ФЭД» («Феликс Эдмундович Дзержинский»), в знак дружбы с соседями. В общем, международная встреча завершилась очень весело.

Побывал в нашем городке и ленинградский «Зенит», сыграл вничью, тоже победила дружба.

В 1965 году футболисты бокситогорского «Металлурга» завоевали кубок РСФСР среди трудовых коллективов физической культуры. Финал разыграли в нашем города в конце октября. Сражались команды «Труд» из Фрязино Мос­ковской области, «Луч» из Владивостока, челябинский «Факел» и наш «Металлург». И наши выиграли в финале у «Труда»! Завоевали почетный трофей, который вручал команде я, как председатель Оргкоми­тета по проведению финального турнира. Это был настоящий праздник всех жителей города, не только болельщиков.

Принципиальными футбольными бата­лиями для нашей команды были встречи с соседями – тихвинской «Звездой», пикалевским и волховским «Металлургами» (все работали в алюминиевой промышленности, как и мы). Болельщики выезжали в эти города поддержать свою команду. Раза три ездил и я, но бокситогорцы в этих случаях всегда проигрывали. Помню, отправились в Пикалево с Толей Таракановым – проиграли кубок. Находясь в Питере на учебе доехал я до Ломоносова, где наши опять уступили. На служебной машине с во­дителем Лешей Балабановым и начальником райфинотдела Михаилом Семеновичем Кали­ниным выбрались на футбол в Тихвин, навестили его отца, подзакусили, доехали до стадиона – и опять неудача. Мяч круглый, не всегда фортуна бывала на нашей стороне.


^ В середине июня 67 года побывали мы в Таллине.

Всей семьей – я, жена и Андрюша – с группой в 20 человек отправились в столицу соседней Эстонии в двухдневную туристическую поездку. Первую ночь с пятницы на субботу ночевали в автобусе, а больше слонялись около него. Стояло лето, правда, холодное, еще только расцвела сирень. Со вторым ночлегом вышла небольшая промашка. Организатор Шальнов из орготдела не продумал, не позвонил в турбюро, не заказал ночлег. Приехали мы на ПАЗике в Таллин, а мест в гостинице не оказалось, и нас отправили за 70 км в живо­писное местечко, базу отдыха «Пять озер». Спали на полу, но остались довольны, поскольку были здоровы и молоды. Утром уехали в Таллин, где пробыли целый день. Очень запомнился этот уютный, чистенький городок, его узкие улочки в центре, две башни средневековой архитектуры – «Длинный Герман» и «Толстая Маргарита». Вкусно пообедали, походили по магазинам и двинулись в обратный путь. Когда ехали по Эстонии, запомнилось, что крупных деревень, сёл у них нет – все хутора по 2-3 домика. Но везде ухожено, садики с сиренью, на обочинах никакого хлама, чертополоха, бесхозных домов, развалюх. Устали в автобусе (1200 км за 2 дня), но впечатлений получили массу, посмотрели Прибалтику, побыли в недомашней, туристической обстановке. Поздно ночью прибыли домой.

Многие жители, и мы в том числе, посто­янно посещали библиотеку, поскольку своих книг еще не скопилось. Постепенно начали их приобретать в местном книжном магазине, а также на различных конференциях, собраниях, сессиях райсовета, облсовете, где развертывалась книготорговля. Стоили книги в то время недорого – от рубля до трех. Сначала покупали что попадется, а позже перешли на сочинения классиков. За несколько лет приобрели сборники Пушкина, Чехова, Лермонтова, Достоевского, Шолохова. В 60-е годы чаще выходили не полные собрания тех или иных авторов, а однотомники с основными произведениями. Купили мы Горького, Некрасова, Толстого, Тургенева, Гоголя, Салтыкова-Щед­рина, Маяковского. Приобрели великолепный двухтомник «Путешествие в страну поэзии». Так и скопилась небольшая личная библиотека. Кроме того, выписывали газету и художественные журналы. Подписались на Большую Советскую Энциклопедию, различные словари. Сыновья – Андрюша и Алеша – полюбили чтение. Думаю, это имеет огромное значение в воспитании и развитии детей. Семья, литература, школа – вот три кита тогдашнего воспитания. Не было еще телевидения, тем более компьютер­ных игр, интернета. Зато младший сын Алеша настолько увлекся литературой по географии, что сохранил эту страсть до сих пор, и став взрослым считает лучшим чтивом атласы, карты, журналы «Вокруг Света» и «Следопыт».


^ Население Бокситогорска в большинстве своем составляли русские.

В 1935 году, когда начал строиться завод и город, сюда приехали рабочие из других областей и республик, специалисты горного дела, инженеры из Ленинграда. Украинцы, белорусы, татары, евреи – Цейтлин, Вовчик, Родбель, Певзнер, Розенфельд – были прекрасными руководителями отделов и служб завода. Позин, Трахтенберг, Гольберг, Першин – уважаемые, квалифицированные врачи. Больше всего прибыло татар. За десятилетия все ассимилировались, растворились, переженились с русскими и никогда не возникало какого-то там национального вопроса.

В детстве, помню, во время войны в нашу Глину приезжал тряпичник-татарин на телеге, собирал старое тряпье. Да какое у нас тряпье – сами в нем ходили. Сейчас бы тот татарин с одной только свалки у нашего двора набрал бы телегу тряпок, одел и обул бы всю свою родню. А тогда привез он иголки, нитки, гребни – женщинам вшей чесать из головы. Где он это брал – не знаю, но его ждали. Останавливался он у нашего соседа Коли Широкова. Иголки с нитками у татарина брали за продукты. Несли ему молоко, яички, у кого что есть. Мы, пацаны, этому татарину такую дразнилку кричали:

Сидел на пню, хлебал репню

Прибежал татарин, по уху ударил

Я его за грудь, потащил на суд

Суд-судья, рассуди наши дела

Какие ваши дела?

Да сидел на пню, хлебал репню

Прибежал татарин – по уху ударил...

И так по кругу. Татарин не обижался, только смеялся, показывая полупустой рот.

Помнится, нередко приезжали на одной-двух повозках цыгане. Их встречали не очень дружелюбно – выпрашивали они хлеб, обманывали, воровали. Впереди лошадей шли молодые цыганки и быстро шастали в избы, бежали во двор, чтобы жители не успели запереть двери. Пристанут, настырные, «как г-вно к лаптю» (дед Прохор так выражался, видать случалось ему оступиться на деревенской дорожке), и всегда что-нибудь выманят, выгадают или просто сопрут. Зимой цыгане останавливались у того же соседа Широкова, летом – в чистом поле. Наша мать ночлежников не любила.

Многие годы в Глине появлялся цыган-одиночка, объяснявшийся жестами Коля-Нема. Высокий, статный чавела лет пятидесяти. Он не попрошайничал, он зарабатывал – кому сапоги починит, кому хомут наладит. Про него рассказывали такую историю. Когда ему было 25 лет, лежал он с молодой цыганкой в распряженной повозке на краю высокой кручи. И кто-то (не ревнивый ли поклонник) столкнул повозку с горы. Повозка – вдребезги, Коля-цыган выжил, да лишился дара речи. С тех пор из табора он ушел, бродил один по селам, где сколько задержится, получил прозвище «Коля-Нема». Был он добрый, работящий, не вороватый. Мы тоже его дразнили, но шутливо, так что он и не гонял нас.

И вот, уже в середине 60-х столкнулся я с цыганами снова. Как-то пришли несколько мужчин в райсовет и попросили определить их на оседлую жизнь в какой-либо колхоз, поближе к городу. Председатель «Большевика» Георгий Крыжановский охотно взял их в бригаду «Сегла» в 7 км от Бокситогорска. Цыганам выделили добротный дом со всеми деревенскими удобст­вами: печкой, колодцем, огородом. Да вот беда, работали они в колхозе плохо и мало. Больше ходили по окрестным деревням и в город, занимались своим цыганским ремеслом, а потом и вообще куда-то исчезли – зов крови. Поняли колхозники, что на цыган надежда плохая.

Конечно, брали цыган в деревни не от хорошей жизни – вся своя молодежь разбежалась на стройки. А тут еще колхозникам выдали паспорта, и с рабочей силой в деревне стало совсем туго. Бокситогорск, Пикалево, а с 65 года и Тихвин высосали почти все трудоспособное население из районов, а также из многих сел Вологодской и Новгородской областей. Много молодежи из деревень уехало в Питер. Условия жизни в наших селах начали улучшаться только после 65 года. Появилось жилье, гарантированная зарплата, клубы, механизация труда – да было уже поздно, все уехали. Кое-кто прибывал в совхозы из Вологодской и Архангельской областей, но дефицит рабочей силы в деревне так и не удалось восполнить.


^ Не было в районе ни одной церкви.

До революции крупные церковные приходы находились в Мозолево, Анисимово, Самойлово, Окулово, Колбеках, Великом Дворе. В 20-е годы их прикрыли, часть церквей разрушили, некоторые приспособили под клубы. Никаких письменных указаний сверху по глумлению над церквями я не видел, псевдореволюционеры на местах это делали сами, от малообразованности и бескультурья. Да и в Конституции (сталинской) записано о свободе вероисповедания, о самостоятельности церкви и отделении ее от госу­дарства. Старшее поколение молилось дома, иконы имелись почти у всех. У нас иконы не было, но мать молилась, когда было тяжко – за воевавшего отца, за заболевших детей или скотину, за долгожданный дождь в засуху. Так же поступали и другие жители деревни – старики, женщины. А когда все спокойно, никто Бога не поминал. Не зря же поговорка ходила: «Гром не грянет, мужик не перекрестится».

Мать говорила, что мы, трое братьев родившихся до 1939 года, окрещены. Крестить она возила нас на телеге в Колбеки. Я этого не помню, мне было года четыре. При встречах жители постарше приветствовали друг друга – «Бог помощь», отвечали «помогай Бог». Более набожные люди, особенно когда что-то допечет, ездили помолиться тих­винской Божьей матери. Церковь в Тихвине никогда не закрывалась, действовала все эти годы. Мать тоже вспоминала тихвинскую Божью матерь в своих молитвах и ворожбе. А я вот лишь недавно узнал, что уже 600 лет как существует знаменитая чудотворная икона. В 2004 году после шести­десятилетнего отсутствия лик Божьей матери из США был возвращен в тихвинский собор.

В Бога верили, но не особенно на него надеялись. Помню, старики в деревне говорили: «На Бога надейся, да сам не плошай», «Бог-то Бог, да будь и сам не плох», «До Бога далеко, до неба, высоко». Придет, бывало, в войну человек за милостыней: «Подайте, ради Христа». «Бог подаст», – отвечали. На все трудные вопросы у Бога был ответ. «А Бог его знает», – сказал, и жить легче, нечего голову ломать.

В Бокситогорске, в новом нашем городе, люди жили молодые, о Боге как-то и не вспоминали. Я заведовал идеологическим отделом райкома, да и в исполкоме тесно был связан с воспитанием и образованием населения. И ведь никогда этим вопросом мы не занимались, не обсуждали, никакой антирелигиозной пропа­ганды не вели. Не было религии, не было и атеизма. Хотя в области где-то возни­кали эти проблемы, печаталось о них в газетах. У нас же никого из коммунистов или комсомольцев никогда не осуждали за то, что в цер­ковь ходили или детей крестили. Сект тоже не водилось. В 1964 году, когда Ефимовский район присоединили к нам, появилась действующая церковь в поселке Сомино. Я бывал в ней. Старики молились из окрест­ных деревень, никто им и священнику никаких препятствий не чинил. И местная власть, и районная тоже с церковью уживались нормально.

В начале 90-х в Бокситогорске в кинотеатре «Спутник», который ломился от кинозрителей тридцать лет назад, открыли церковь – церковных же зданий в городе нет. Сейчас строится небольшая деревянная часовня около стадиона. Раз появились верующие, хотят люди в церковь ходить – пусть ходят, пусть верят. Вера – личное дело каждого. А где молиться – в церкви или дома – не важно. Главное не препятствовать и не навязывать ничего. Иначе будет как в народной поговор­ке: «Заставь дурака Богу молиться, так он и лоб расшибет». А как народ говорит, так и есть: «Глас народа – глас Божий». Такова моя позиция.

Церковь призывает людей к послушанию, терпе­нию, труду, нравственности. Это же веками выстраданная народом мораль, этика, идеология. Где-то в подсознании такие мысли посещали меня и раньше – когда в райкоме работал, когда историю в институте штудировал. Только вот вслух такие мысли тогда не произносили. Религия – плохо, атеизм – хорошо, линию партии сомнению не подвергали. Сей­час, когда есть возможность и время в эту проблему вникнуть, пришел я к выводу, что какая-то высшая сила, сверхразум, творец всего мироздания – су­ществует. Именно это я вкладываю в понятие Бог. Поражает бесконечность вселенной. Даже галактика, оказывается, не одна, а существует их множество. До туманности Андромеды 220 тысяч световых лет, представить немыслимо. Ну как это все сотворилось? А появление человека? Может и произошли мы от обезьяны, ну а сознание, разум – кто этим наделил? Что-то в последние тысячелетия обезьяна в человека не превращается. Найденные остатки кроманьонца и неандертальца, возрастом в несколько десятков тысяч лет, принадлежат все же человеку. Среднее звено между обезьяной и человеком – что-то человекоподобное – отсутствует, нет данных раскопок и письменных свидетельств. Без какой-то сверхсилы здесь не обошлось. Много человек познал в окружающем мире, расщепил атомное ядро, но тайны вселенной бесконечны и узнать их до конца невозможно. Даже такой архиученейший человек, как академик-естественник Капица на днях на вопрос корреспондента о вере в Бога ответил как-то уклончиво, двусмысленно: «Я – пра­вославный атеист».


^ В 1967 году советской стране исполнялось пятьдесят лет.

Жизнь в городе текла своим чередом. Совхозы сеяли-пахали, наращивали продажу государству мяса и молока, заводы производили все больше глинозема и цемента, поднимались новые стройки. Трудился и руководящий аппарат района – чиновники, как теперь говорят. А между тем, приближалось очень важное событие в жизни нашего района и всей страны – пятидесятилетие Великой Октябрьской Социалистической Революции, день 7 ноября 1967 года. Градом сыпались постановления ЦК, Обкома, Облсовета по встрече этой даты. Исполком и его работники суетились, как никогда. Проводились сессии и заседания, разрабатывались планы и мероприятия. К 60-летию Советской власти готовились на каждом заводе, в школе, в учреждении. Изготовили массу плакатов, стендов, лозунгов. Трудовые коллективы принимали повышенные обязательства. Меня, правда, сму­щало это словечко – «повышенные». Почему же сразу не планировали больше? Задания составлялись, вроде бы по науке, так с чего же повышать, когда план уже сверстан. Потому наверное, эти обязательства никто никогда не контролировал, а значит и не выполнял.

Повышенные обязательства были сродни почетным президиумам. На каждом более или менее крупном собрании и кон­ференции избирали президиум из руководителей, знатных граждан, передовиков труда. Это нормально – они там впереди сидели, а все на них, заслуженных, глядели. Так ведь появилась мода избирать почетный президиум во главе с ленинским Политбюро ЦК КПСС. И у меня начала появляться какая-то неловкость, смущение. Ду­маю, их тут нет, а вроде бы как сидят. Причем всегда объявлялось: «Есть предложение избрать почетный президиум... Слово предоставляется това­рищу Иванову». Откуда возникло предложение у Иванова – вдруг, на этом собрании? Да ниоткуда – шепнули ему перед началом и сунули листок с текстом для зачитки. Когда начиналась канитель с почетным президи­умом, приходилось наклонять голову, чтоб ненароком не фыркнуть. Оно и понятно – попробуйте-ка представить толпу кремлевских старцев, сидящую у нас на сцене.

Газеты пестрели сообщениями о трудовых достижениях, они действительно впечатляли. В 1967 году промышленной продукции про­извели в 73 раза, а сельскохозяйственной – в 3 раза больше, чем в 1913 году. Укреплялось положение СССР на мировой арене, с нами считались все. В стране перешли на пятидневную рабочую неделю. За годы советской власти построили более 2 миллиардов квадратных метров жилья, большинство населения городов улучшили жилищные условия. Изменился облик всего рай­она. Выросли совхозные поселки, Бокситогорск и Пикалево превратились в благоустроенные, чистенькие, уютные городки.

Во всех организациях шли торжественные собрания, подводились итоги. Чествовали передовиков, награждали орденами и медалями. В исполкоме многие руководители после праздников получили благодарности. Наших первых лиц подарками отметили заранее: 6 ноября самолет до­ставил на аэродром у глиноземного завода небольшой пакет из Смольного, где были часы для первого секретаря райкома партии и транзисторный приемник для председа­теля райисполкома.

С этого аэродрома, кстати, и я десяток раз летал в областной центр. Садились у нас небольшие АН-2, или в просторечии «кукурузники». Самолетики активно использовались в совхозах для борьбы с вредителями посевов. Не раз приходилось на­блюдать, как летал этот «кукурузник» и над полями картошки и брызгал ядохимикатами. Но поля были небольшие, сноровки у пилотов тоже не хватало, поэтому попадало нередко и в лес, на луга. Кустар­ник и лиственный лес высыхал от отравы целыми гектарами. Как-то раз метали мы сено в деревне, так всех и обдали с самолета – долго плевались. А картошка росла в километре, до нее не долетело. Но какой-то эффект, видимо, имелся. По крайней мере, колорадских жуков горстями с ботвы собирать не приходилось.

С пассажирского «кукурузника» хорошо было посмотреть на восточные края нашей области. Летишь, помню, двести километров, и кругом, как в той песне, «зеленое море тайги». Хотя, если сказать поточнее, не столько не тайги, сколько непролазных болот – на полпути одни топи. Летели до Ленинграда чуть больше часа, да после посадки из Ржевки добирались до города более 3 часов. На борт брали человек 6-8 и почту. Укачивало ужасно. Немногие летали, а позже полеты прекратились совсем. Начальнички повыше начали ездить в область на служебных машинах, благо дорогу спрямили, заасфальтировали, а траты на бензин никто и не считал – такая мелочь была.

В честь пятидесятилетия СССР традиционная демонстрация прошла в городе особенно торжественно. В праздничных колоннах двигался практически весь город. Мимо трибун тек нескончаемый поток людей. Транспаранты, плакаты, музыка – чувствовалось, что ликовали от души. С трибуны на улице Комсомольской произносились лозун­ги и люди охотно отзывались криками «Ура!» Не раз крикуном лозунгов с трибуны был и я, благо голос не подводил. «Да здравствует Коммунистическая Партия Советского Союза, ура!» «Ура-а-а!» – откликались демонстранты. «Слава коллективу совхоза "Бокситогорский", досрочно выполнившему план по сдаче мяса государству, ура!» «Ура-а-а!» – слышалось в ответ. Несли портреты членов Политбюро. Портреты побольше стояли на улицах города, никто их не портил, а значит и не охранял.

Получили мы к пятидесятилетию державы еще один прекрасный подарок – в город пришло телевидение. В соседнем районе построили вышку-ретранслятор и обеспечили устойчивый телесигнал. Вначале была одна первая программа, но каким огромным событием это стало для всех! Мы купили прекрасный по тем временам черно-белый телевизор «Темп». Прослужил он нам верой и правдой одиннадцать лет. Денег в семье стало чуть больше. Мне платили 160 руб­лей вместо сотни в райкоме, да и супруга получала столько же, работая глав­ной медсестрой больницы. Конечно, наш доход далеко не дотягивал до нормальной рабочей семьи, но я считал, что гегемон и должен лучше чиновни­ков жить. Через год приобрели мы отличный холодильник «Ока-111», который трудился у нас безотказно 30 лет. Вот такая бытовая техника производилась в СССР (а при нынешнем капитализме за полгода второй смеситель покупаю!) В общем, все у нас было. Мы считали, что живем неплохо. Даже ковер купили – два на три метра – тогда он почему-то казался символом благополучия, а не копилкой пыли.

В 1968 году родился второй сын Алеша. Его уже не несли несколько километров пешком, как первенца. За недалекие 700 метров привез я жену с младенцем на служебной «Волге». В прокат на год взяли красивую, высокую коляску – какие только услуги не появились! Я с удовольствием катал в ней новорожденного по городу, а зимой пересадил подросшего сынка на санки. Исполнилось мне 33 года, и был я уже не тот шалопай-папаша, который в Мозолево с ребятишками убегал на заводь играть в хоккей. Когда выда­валось свободное время, с удовольствием занимался с детьми, много читал им, гулял, играл. После рождения Алеши мы еще раз воспользовались услугами безотказной нашей няньки бабы Дуни, которая сидела и со старшим сыном. Два года жила она у нас зимой. Летом отправляли мы детей в деревню, к теще с тестем. Об этой деревне – отдельный разговор.


Вторая Родина


^ Родители жены переехали в деревню Великий Двор.

В 1967 году пришло время оставить уютный и обжитой Иркутский шлюз, поскольку Мариинскую водную систему закрыли. Отработала она почти две сотни лет и сделала свое дело – лес начали возить на автомашинах. Все поселения на шлюзах – Иркутском, Кронштадском, Архангельском, Одесском, Олонецком, Саратовском и других – остались не у дел. Шлюзы так назывались в честь губерний, откуда прибыл работный люд при возведении их в XVIII веке. Люди уезжали кто куда – в Тихвин, в другие лесопункты, в совхозы. Мой тесть Михаил Федорович и теща Ольга Михайловна переехали в деревню Великий Двор, в дом одинокой старухи Марии Петровой. Много лет назад теща, тогда еще «в девках», у нее батрачила, мыла в том самом доме полы.

Баба Маша подарила дом с условием, что новые жильцы будут за ней ухаживать всю оставшуюся жизнь. Было ей 88 лет, а прожила она до 94-х. Дом – пятистенный, добротный – построен из реликтового леса в 20-х годах прошлого века, но требовал ремонта, поскольку лет 40 лет никто им не занимался. Муж бабы Маши Александр работал на шлюзах, имел небольшой заработок. Дом построил сам, сделал его очень просторным по крестьянским меркам – на свою беду, как оказалось. В лихие 30-е годы, Петрова посчитали кулаком, сослали в Сибирь, откуда он вернулся через 20 лет стариком и вскоре умер. Баба Маша так всю жизнь и жила одна, детей не заимела. Помню, спросил я ее, за что же раскулачили и сослали деда. «А как же», – ответила старуха, – «у нас добра описали 92 предмета». Туда входили лавки, табуреты, столы, утюги, сундуки с тряпьем, то есть вся немудреная крестьянская утварь. Баба Маша считала себя богатой на фоне деревенской бедноты и раскулачивание казалось ей подтверждением былого достатка.

В пятистенных избах жили тогда еще несколько семей, но их не тронули, поскольку они имели меньше скарба и там были дети. А «Петров» дом заняли под правление колхоза. За 30 лет там помещался и сельсовет, и почта, и колхозное картофелехранилище в подполье. Баба Маша эти годы скиталась по знакомым. В 1955 году Петрова реабилитировали, дом вернули и дали тысячу рублей, получается как за моральный ущерб. Чтобы нормально жить в этом доме, тестю Михаилу Федоровичу пришлось в за 2-3 года произвести капитальный ремонт: заменить кровлю, рамы, переложить печи, переделать пристройки, коридор. Мы активно помогали, приезжая в выходные, в отпуск. Я помогал крыть крышу шифером, таскать кирпич, «мячить» глину, красить рамы. В общем, работы было невпроворот. Позже через 25 лет сыновья Андрей и Алеша поставили дом на цементный фундамент, обшили его вагонкой, покрасили, оборудовали веранду, гараж, поставили на фундамент баню. Все это делалось с охотой, не торопясь, не перенапрягаясь. Места кругом благодатные, и жить там было одно удовольствие.

Великий Двор возник в XVIII веке с началом строительства водной системы на реке Тихвинке. Деревня выросла до 50 дворов – довольно крупное для северных мест поселение. Местные жители работали на шлюзах, заготовляли и сплавляли лес, занимались земледелием. Кругом находилось 140 гектаров полей, много так называемых «поповских», лучших земель. На входе в деревню построили каменную церковь, довольно большую, в нее ходили верующие (а тогда верующими были все) со всех окрестных сел: Минецкого, Василева, Новинки, Масляной горы. Последняя так названа потому, что вез когда-то мужик на телеге в бочке растительное масло, да потерял затычку и разлил его по всей длинной горе, которая и стала Масляной. Церковный приход в Великом Дворе назывался «Званы». Это и стало неофициальным, но устойчивым названием Великого Двора, сохранившимся до сих пор. «Куда в субботу поедем? – В Званы», – в просторечии другого названия не употреблялось.

Служителей культа было двое. Жили они по одному в каждом конце деревни. Потому и все окрестные поля получили название «поповские земли». Попы не чурались никакой работы, косили, пахали, ходили босиком. После 1917 года земли отобрали, попы уехали. Крест с церкви скинули, иконы местные активисты-атеисты повыбрасывали из окон и куда-то увезли. Но само здание церкви стояло долго, даже в 1941 году в нем на постое находились красноармейцы, ведь линия фронта проходила совсем рядом. По рассказам местных жителей, здесь же в церкви зимой 42 года некоторое время размещался штрафной батальон (бывшие заключенные). При них случился пожар, который причинил церкви уже непоправимый ущерб. В 50-е годы жители церковь растащили, как говорят, по кирпичику. Не осталось ничего, одно заросшее лесом кладбище. На этом месте теперь стоит красивый сосновый домик. Новые времена – новые жители.


^ Вокруг деревни на многие километры тянулись леса.

На север на полсотни километров не было ни одного поселения. Зато в изобилии имелись ягодные болота, вырубки, грибные места. И рыба в речке была, но рыбалку я как-то не полюбил. А наш Андрюша, наоборот, рыбачил с малых лет. Когда ему было лет 10, пошли мы с ним за смородиной на Кронштадский шлюз (километров шесть от Зван). Несколько лет назад жили там две семьи, и на бывших огородах росла смородина. Взяли большую корзинку, прихватили спиннинг. Я пошел ягоды брать, сына оставил на речном плесе. Спустя несколько минут он кричит мне: «Щуку поймал!» Я подошел – действительно, щучка на полкило. Через некоторое время вторая, третья, такая ловля разгорелась! Несколько щук сорвалось. Я и про ягоды забыл, тут же рядом засуетился. Наловили полкорзины щук, а через час клев прекратился, и мы довольные понеслись домой.

В другой раз на то место привел я своего хорошего знакомого Александра Николаевича Жужгина, работавшего тогда директором бокситогорской сельхозтехники. Он тоже натаскал полмешка рыбы какой-то хитрой японской снастью. В августе туда же сходили мы с Жужгиным за грибами. Около шлюза в полукилометре набили по мешку белых и подосиновиков. Вышли на берег реки к старой березе и увидели настоящее русское чудо! Все пространство около березы было усыпано молодыми красноголовиками. Посчитали – 92 подосиновичка, и ни одного не взяли – некуда, все заполнено. Много лет потом вспоминали эти грибы, да никогда больше такого не повторилось.

Первые годы тянуло нас на Иркутский шлюз. И вот мы с Андреем, ему лет 8, отправились в знакомые места. Собирали по дороге грибы, но их было еще мало – июль, жарко. Вдруг в бору он зовет, какую-то крышечку нашел. Оказалась шляпка прекрасного белого гриба. До Иркутского мы дошли, но там уже царило запустение. Дома увезены или разорены, жители разъехались. Один Федор Хошев, здоровенный лесной работяга, жил там с женой Варварой. Ходил он на работу за много километров лет семь, затем все же переехал поближе к Званам. На обратном пути с Иркутского Андрюша у меня от жары и голода разомлел, пришлось его нести на плечах. Вот и вспомнил я Федора, представил как он каждый день вышагивал туда обратно в жару и метель.

Многие годы набирали мы грибов в окрестных лесах, земляники и малины на вырубках, брусники и клюквы на болотах – делали компоты, варили варенья. Особенно любил этим заниматься я, уставший от городской суеты. Приеду, бывало, и бегом в лес. Если нет ничего, просто поброжу по полям, лесам, помурлыкаю себе под нос «Русское поле» или «На дальней станции сойду». Огромный заряд бодрости и сил получал, побродив по лесу! После городской жизни, заседаний, совещаний – просто бальзам на душу, несмотря на длинную дорогу и толчею в автобусах и поездах. И дети там отдыхали каждое лето, набирались сил. Низкий поклон от нас всегда был благословенным Званам и тестю с тещей за радушие и гостеприимство.

Добираться, правда, было непросто. «На дальней станции» Павловские концы частенько сходили с поезда глубокой ночью и два часа пилили пешком двенадцать километров. В сухую погоду здорово выручал велосипед:

Солнце на спицах, синева над головой

Ветер нам в лица обгоняет шар земной

v-centre-arhangelska-nashli-protivopehotnuyu-minu-informacionnoe-agentstvo-regnum-01042011.html
v-chem-nastoyashaya-opasnost-gennoj-inzhenerii.html
v-chem-shozha-deyatelnost-izvestnih-samarskih-gubernatorov-dorevolyucionnogo-perioda-s-deyatelnostyu-sovremennogo-samarskogo-gubernatora-katitova-chast-5.html
v-chem-slozhnost-naloga-na-dobavlennuyu-stoimost-v-opredelenii-i-sobiranii.html
v-chem-volshebstvo-skazov-ppbazhova.html
v-chetvyortoj-glave-programmnij-kompleks-dlya-analiza-dannih-trekovih-detektorov-metodami-raspoznavaniya-obrazov-i.html
  • lecture.bystrickaya.ru/azastan-respublikasi-arzhi-ministrlgn-memlekettk-izmetshler-arasinda-bos-memlekettk-kmshlk-lauazimdara-ornalasua-shk-konkurs-turali-habarlandiru.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-vnushaemost-alfa-i-omega.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/vakcinirovanie-protiv-kori-detej-iz-gruppi-riska-5-6-noyabrya-200-9-g-sbornik-tezisov-tashkent-2009-mundarizha.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/analiz-hozyajstvennoj-deyatelnosti-shpori-dlya-gosekzamena-chast-9.html
  • holiday.bystrickaya.ru/mif-i-kompleks-edipa-rabochaya-programma-po-discipline-kulturologiyafarmaciya-060108-sestrinskoe-delo-060109.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/anatolij-sudarev-shetinka1-drama-v-dvuh-dejstviyah-stranica-5.html
  • books.bystrickaya.ru/biobibliograficheskij-ukazatel-pod-redakciej.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/psihologicheskie-aspekti-deyatelnosti-organizacionnogo-psihologa-v-oblasti-proforientacii-i-professionalno-psihologicheskogo-otbora-stranica-8.html
  • lecture.bystrickaya.ru/8-dostizheniya-himii-vms-dendrimeri-soedineniya.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/pablik-rilejshnz-v-sporte-stranica-17.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/materiali-razrabotani-v-ramkah-programmi-intel-obuchenie-dlya-budushego-pechataetsya-po-resheniyu-redakcionno-izdatelskogo-soveta-stranica-3.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rzh-legkaya-promishlennost.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/7923-yanus-kultura-i-iskusstvo-7103-vigotskij-l-s-voprosi-psihologii.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-11-catherine-coulter.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/andrej-vladimirovich-kurpatov.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rustem-hamitov-vistupil-na-obshem-sobranii-akademii-nauk-respubliki-bashkortostan.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/laboratornaya-rabota-modelirovanie-strukturi-reklamnogo-agentstva.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kurs-magistratura-po-starim-standartam-gosam-napravleniya-510600-biologiya.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kommersant59-4357ot06042010-ne-ispolnyayushij-obyazannosti-departament-po-vzaimodejstviyu-s-o-smi-obzor-sredstv.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/konvenciya-o-likvidacii-vseh-form-diskriminacii-v-otnoshenii-zhenshin-nyu-jork-18-dekabrya-1979-g.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/kniga-skorbnih-pesnopenij.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/amerika-protiv-rossii-kniga-chast-25.html
  • college.bystrickaya.ru/18-rodstvenniki-kapitana-vfigurnie-skobki-zdes-pomesheni-nomera-stranic-okonchaniya-originalnogo-izdaniya.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/effektivnost-proizvodstva-analiz-effektivnosti-proizvodstva.html
  • studies.bystrickaya.ru/analiz-raboti-diagnosticheskogo-otdela-uchrezhdeniya-gorvetstanciya.html
  • occupation.bystrickaya.ru/obraz-psihologii-v-kognitivnih-naukah-chast-2.html
  • universitet.bystrickaya.ru/turisticheskij-klub-predlagaet-bileti-na-vistavku.html
  • reading.bystrickaya.ru/kursa-yavlyaetsya-podgotovka-specialistov-yuristov-napravlennaya-na-realizaciyu-imi-svoih-professionalnih-obyazannostej-po-okazaniyu-visokokvalificirovannoj-pravov.html
  • school.bystrickaya.ru/glava-ii-ot-izdatelstva.html
  • thescience.bystrickaya.ru/gost-170001-76-g-bajkalsk-irkutskaya-oblast.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sahalin-i-kurili-nakroet-shtorm-informacionnoe-agentstvo-novij-region-rossiya-31032012.html
  • thesis.bystrickaya.ru/predislovie-lazarev-v-n-russkaya-ikonopis-ot-istokov-do-nachala-xvi-veka.html
  • desk.bystrickaya.ru/polozhenie-o-provedenii-pervenstva-chelyabinskoj-oblasti-po-bistrim-shahmatam-sredi-muzhchin-i-zhenshin.html
  • tests.bystrickaya.ru/kraevedenie.html
  • shpora.bystrickaya.ru/ya-i-kuzminov-prisutstvovali-stranica-19.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.